— Мне твоя задумка понравилась! — неожиданно Рюрика поддержал Бьёрн Железнобокий. — Она спасёт жизни многих викингов. Никому не хочется умирать вдали на чужбине, потому нечего тут спорить. Пошли к нашим людям.
К удивлению Синеуса, всё произошло так, как предсказал его брат.
Храбрые, но плохо обученные горожане, подбадривая себя криками и свистом, бросились навстречу чужеземцам, надеясь остановить их и отогнать обратно к реке, где стояли корабли.
В какой-то момент княжичу даже стало жаль этих людей. Им ещё никогда не приходилось сталкиваться с викингами.
Стена из щитов, копий и мечей, возникшая перед бегущими людьми, слегка охладила их пыл, как и десятки мёртвых тел, оставшихся лежать на поле после первой атаки.
И всё же они защищали свой город, землю, жён и детей, а потому снова и снова кидались на ощетинившееся железом построение викингов.
Страшный удар, нанесённый откуда-то сбоку ещё одним большим вражеским отрядом, посеял в рядах мавров панику и заставил отступить. Отчаяние и злость придали им силы. Горожане попытались перестроиться. Но тут прямо на их глазах железная стена развалилась, стоящие в ней воины бегом устремились в разные стороны и глазам жителей предстал монолитный тупой клин, состоящий из сотен и сотен новых викингов.
Клин начал быстро набирать ход, и не было силы, способной остановить его движение вперёд.
Глава 51
Едкий и невыносимо мерзкий запах шибанул в нос, разрывая и корёжа мозг, сотрясая каждую частичку тела и выгибая позвоночник. Мышцы лица, шеи и даже лба великана, лежащего на полированных каменных плитах пола, вздулись, и он громко смачно чихнул. Из глаз его хлынули слёзы, сознание начало проясняться.
Гигант помотал головой, смахивая с ресниц влагу, и посмотрел прямо перед собой.
Он увидел сидящего на большом резном троне седовласого человека с большими, чуть выпуклыми чёрными глазами, за спиной которого стояли четверо по пояс обнажённых телохранителей с короткими копьями в руках и мечами в ножнах.
Седовласый мужчина произнёс какую-то длинную фразу, и тут же несколько человек бросились со стороны спины к викингу. Сильные руки подхватили расслабленное тело и поволокли к трону, на ходу разрезая путы на ногах.
Телохранители попытались поставить великана перед троном на колени, но с первого раза им не удалось это сделать. На помощь к ним поспешили ещё несколько мощного телосложения воинов, и все вместе они завалили пленника на бок.
Пока его тащили, крутили и сбивали с ног, Рюрик успел рассмотреть огромный, великолепно отделанный зал и толпу собравшихся в нем людей. Ему стало понятно, что он находится во дворце эмира, а сидящий на троне человек и есть сам Абд ар-Рахман.
Лежа на холодном полу, викинг увидел, как указательный палец правителя Аль-Андалус указал ему на грудь. И тут же высокого роста воин в дорогой одежде, богато украшенной драгоценными камнями, быстро подошёл к Рюрику и склонился над ним. Что араб искал у него под разорванным воротом рубахи, викинг не понял, но почувствовал резкий рывок и услышал звук разорванной цепочки.
Золотая гривна, когда-то принадлежавшая Аслауг и переданная ему князем Гостомыслом после гибели сестры, перекочевала на ладонь эмира.
Зачем она понадобилась Абд ар-Рахману, великан не мог понять и поэтому лишь молча наблюдал за лицом этого человека. Сначала на нём появилось выражение лёгкого любопытства, потом сомнение и, наконец, радостное удивление. Эмир поднёс гривну поближе к глазам, и с его губ тихонько сорвалось только одно слово:
— Масуд!
Бесшумно появившийся сбоку от Рюрика сухонький длиннобородый старик произнёс что-то на незнакомом языке и вопросительно посмотрел на викинга. Не получив ответа, он повторил тот же вопрос на языке, похожем на тот, что конунг слышал у англов.
Рюрик покачал головой, показывая этим, что не понимает толмача, и, в свою очередь, спросил:
— Зачем меня привезли сюда?
Улыбка промелькнула на лице старика, и он, едва заметно коверкая слова, заговорил:
— Мы находимся во дворце эмира Абд ар-Рахмана в Кордове. Ты его пленник. Перед троном правителя Аль-Андалус все смертные должны стоять на коленях. Если подчинишься этому требованию и будешь выполнять все приказы, то стража отпустит тебя. А попытаешься ослушаться, умрёшь!
— Скажи своему эмиру, что перед ним не простой пленник, а ладожский конунг и прямой наследник самого князя Гостомысла — правителя Биармии, Гардарики и Новогорода! Имя моё Рюрик! А потому негоже мне стоять перед ним на коленях. Равны мы по положению своему!
Толмач старательно перевёл его слова, и Рюрик увидел на лице Абд ар-Рахмана добродушную улыбку, перешедшую в задорный смех.
Эмир что-то сказал удерживающим конунга стражникам, и те рывком поставили великана на ноги.
— Мой повелитель спрашивает, не будет ли для тебя, конунг, зазорным стоять пред ним, сидящим на троне? Ты ж всё-таки пленник! — старик уже более уважительно посмотрел на великана. — А если дашь слово не проявлять ни к кому враждебность, то тебе развяжут руки.
— Уж лучше стоять свободным, чем лежать связанным, аки куль! — усмехнулся викинг. — Даю слово, что не стану никого убивать и калечить!
И он тут же почувствовал, как острое лезвие ножа рассекло верёвки, стягивающие его запястья за спиной. Испытывая мучительную боль, великан расправил могучие плечи и начал массировать руки, восстанавливая их чувствительность.
— Расскажи, конунг, откуда взялось у тебя то украшение, что лежит на ладони эмира? — снова заговорил старик.
— Почему ему хочется это знать? — удивлённо спросил Рюрик.
— Я не могу задавать повелителю такие вопросы, да и тебе не советую, — нахмурил брови толмач. — Просто отвечай.
— Гривна эта принадлежала моей сестре, — начал конунг. — Звали её Аслауг. Была она дочерью княжича новогородского Врана, что происходил из рода князей-правителей Биармии и Гардарики! Мне она после смерти сестры досталась, как ближнему её родичу.
— А жив ли сам княжич Вран, твой отец? — тут же последовал вопрос.
— Он был убит моей матерью Мэвой ножом в спину, когда та спасала мою жизнь от его меча, — с тихим вздохом медленно отчеканил великан. — Но об этом я не хочу вспоминать.
— Скажи, воин, а видел ли ты на левом предплечье отца выжженный круг с двумя перекрещёнными линиями, — быстро переводил слова эмира толмач. — А на ногах шрамы?
— Всё верно говорит твой повелитель, — невесело ухмыльнулся конунг. — Имелось у Врана на плече клеймо и на ногах шрамы от звериных зубов. А когда мой отец жил в Аль-Андалус, то носил имя Масуд! И был он другом и телохранителем принца,