Тюрбан: Даше и мадам Полетт
Фасоны, появившиеся за пределами Европы и представляющие собой своего рода экзотический маскарад, могут со временем лишаться своей экзотичности и нормализовываться, их могут забыть, а затем возродить с новыми волнующими коннотациями. Хорошим примером тому может служить тюрбан. Это был знаковый для 1940‐х годов головной убор, но в действительности он то и дело входил в моду на протяжении нескольких веков. В XVII веке, когда Османская империя открылась Западу, портреты модных дам часто включали элементы турецкого платья, что отчасти обусловило популярность позирования в маскарадных костюмах в следующем столетии. В Европе вошли в моду балы-маскарады и, как и в портретной живописи, Восточная красавица присоединилась к Пастушке как один из самых популярных костюмов. Куртизанка Роксана, героиня одноименного романа Даниэля Дефо 1724 года, появляется на балу в тюрбане, который «завершался острой башенкой, дюймов пять, не больше, в высоту, с коей свисала лента из легкой флорентийской тафты; впереди же, над самым лбом… подлинный драгоценный камень» [411]. В более поздних портретах XVIII века статус тюрбана, как кажется, колебался между парадным и домашним. С одной стороны, он передает некоторую томную расслабленность, но украшенный драгоценными камнями и перьями, приобретает блеск роскоши.
Джейн Остен одолжили «мамелюкскую» шапку в 1799 году: «сейчас такие на пике моды» [412], – писала она в частном письме. В журнале The Ladies Monthly Museum демонстрируются тюрбаны в сочетании с парадными платьями, отделанные перьями и цветами (ил. 3). Отмеченные особой пышностью 1830‐е годы благоволили тюрбанам для вечерних собраний, они были раздутые и полосатые, как маленькие воздушные шары. Тюрбаны, однако, плохо сочетались с объемными юбками и прическами Викторианской эпохи; они исчезают, чтобы вернуться лишь в начале XX века в утонченных моделях Поля Пуаре. На портрете кисти Джона Лавери, на котором художник изобразил свою жену и дочерей с их служанкой Аишей, предстает экзотическая леди Лавери в халате с орнаментом пейсли и в тюрбане с плюмажем. Как модели Пуаре, так и картина Лавери оживляют соблазнительные коннотации былого увлечения Востоком, которому художественное оформление Русских балетов Дягилева – культурной сенсации 1909 года – придавало волнующую свежесть.
Ил. 20. Лили Даше. Женский тюрбан. Нью-Йорк, 1941
Повторить образы Пуаре было непросто, но тюрбан от Даше (ил. 20) стал обязательной вещью в гардеробах модниц 1930‐х годов, вытеснив клош. Его универсальность соответствовала ускорившемуся темпу жизни той эпохи, но богато декорированный и изготовленный из дорогих материалов, он также являлся гламурным элементом вечернего туалета. Даше говорила, что 1938 год «был годом тюрбана». Такие кинозвезды, как Хеди Ламарр и Глория Свенсон, фотографировались в тюрбанах, а артистка кабаре Кармен Миранда увенчала свой тюрбан вазой с фруктами. Когда к Даше обратились с просьбой внести свой вклад в капсулу времени, которую предстояло захоронить на Всемирной выставке 1939 года в Нью-Йорке, Даше изготовила тюрбан «из драпированного шелкового джерси… изумрудно-зеленого и темнофиолетового цветов, отделанный лиловыми кончиками страусиных перьев и скрепленный двумя цепочками с драгоценными камнями» [413]. Я полагаю, он и поныне там, дань уважения шляпам и фасону, который был квинтэссенцией заложенной в капсулу эпохи.
Даше, вероятно, приписывала себе популяризацию тюрбана в качестве шикарного головного убора в 1938 году в Америке, но мадам Полетт могла бы поспорить, что именно она изобрела тюрбан в ответ на ограничения военного времени в Париже. Когда в связи с оккупацией были наложены ограничения на продажу ткани, тюрбан можно было сделать (даже самостоятельно) из небольшого количества любого материала, а украшения были необязательными, хотя легко мастерились из подручных средств. В 1941 году, обнаружив, что она не готова к ужину в ресторане, Полетт создала тюрбан, «обернув вокруг головы черный шарф из джерси и закрепив его на месте золотыми булавками». Комплименты со стороны других участников ужина дали понять, что на такие головные уборы существует спрос. Велосипеды были единственным средством передвижения в Париже, и для этого тюрбан подходил идеально: он защищал от ветра, сидел плотно, его легко было сложить и убрать в карман – но самое главное, он был новым, шикарным и дешевым.
Судьбы тюрбанов Полетт и Даше пошли разными путями. Голливудский гламур может иметь и оборотную сторону: на таких леди-вамп, как Лана Тернер, тюрбан приобретал двусмысленные оттенки. Однако в Париже, где светская жизнь продолжалась, несмотря на войну, тюрбан оставался элегантным. Полетт выпустила коллекцию тюрбанов: «очень современных, поскольку благодаря вертикальной драпировке тюрбан возвышался над головой, и задняя часть была чрезвычайно внушительной». «Тюрбан для велопрогулок» (ил. 21) быстро завоевал популярность, и не только для езды на велосипедах, но и для ужинов в ресторане «Максим». Элегантные женщины прибывали вопреки ветру и дождю, «затем надевали сказочно красивый тюрбан, извлеченный из корзины велосипеда, и с триумфом входили в зал» [414].
В военные годы в Великобритании, однако, тюрбан недолго оставался роскошью. Он стал рабочей спецодеждой девушек из Женской сельскохозяйственной армии и фабричных работниц и был их спасением, когда доступ к услугам парикмахеров и шампуню был ограничен. Такой тюрбан не отличался гламурностью, но «он помогал оставаться в своем уме, когда мир, казалось, терял голову» [415]. Миссис Моп (англ. mop – швабра), персонаж радиокомедии военного времени «Опять этот парень!» (It’s That Man Again), всегда изображалась в тюрбане, с ведром и шваброй в руках. После войны тюрбан ассоциировался с комичными буфетчицами и утратил былой статус. Впоследствии он переживал возрождения: Элизабет Тейлор носила тюрбаны в 1970‐х годах; принцесса Маргарет надела восхитительный тюрбан от Карла Томса на костюмированный бал; иранская императрица Фарах с помощью тюрбана демонстрировала свой