— Так дело нехитрое. Я пока к Петровичу ехал, бойцов на уши поднял. Братва на районе пошустрила немного, — усмехается устало Яков. — Ладно. Давай, — шлепает Дараганова по плечу ладонью. — Ехать надо, пока ветер без камней…
— Обойдется. Петрович узбеков вызвал… — усмехается Илья. Пожимает руку своему другу и по-братски подмигивает мне.
— Ты все сделала правильно, Лида. Мы с Миленой к тебе приедем, — бросает напоследок. Щелкает брелоком. Открывает серебристый Гелендваген, стоящий неподалеку.
А перед нами уже останавливается новый сверкающий на солнце черный майбах.
— Милене привет, — улыбается Яков и открывает дверцу, пропуская меня в прохладное нутро салона. — Прошу.
В машине тихо. Лишь урчит двигатель и пахнет новой кожаной обивкой.
— Здравствуйте, — опустившись на белое сиденье, еле слышно здороваюсь с водителем. Нервно поправляю подол платья. Смотрю на Лютова, усевшегося рядом. Ежусь под насмешливым равнодушным взглядом. И отвожу глаза, теряясь от смущения.
— А ты не верила, Лида…
— И до сих пор не верю, — вскидываюсь порывисто. — Так бывает?
— Почему нет? — достает из кармана айфон мой новый знакомый. Мажет взглядом по экрану и улыбается. А потом соизволяет ответить мне. — Я пока к человеку с твоим гребаным делом ехал, напряг народ. Парни, молодцы, быстро подсуетились. Пробили банк, где обслуживается твой бывший. Увидели снятый вчера наличными миллион и запросили данные с камер наблюдения. Нашли доказательства коррупционного сговора, — скупо роняет Яков. Улыбается мне снисходительно. Словно отгораживается от меня стеной, сохраняя дистанцию. А я ему на шею готова кинуться. Лютов спас меня.
— А там картина маслом. Беляев получает деньги в кассе и сразу передает их Терехову. Ничего не боятся люди. Даже от банка на сто метров отойти не додумались. А дальше дело техники. Я переслал кому надо улики, подтверждающие передачу взятки майора Терехову. Высокое руководство признало материалы дела сфабрикованными, и тебя отпустили. Все.
— И с меня сняли все обвинения? — во все глаза смотрю на Лютова.
— Сняли. Ты же слышала, — роняет он, ощерившись. И заметив мой ошалелый взгляд и перекошенное от испуга лицо, успокаивает. — Не волнуйся. Я же обещал…
— А-а-а, — выдыхаю, ничего не понимая. Неужели вот этот холеный и самодовольный парень имеет такую власть? Запросто вошел к генералу, объяснил ситуацию. Меня освободил.
«Сколько ему лет? Тридцать пять? Или под сорок уже? Интересно, он женат или нет? А Юра?» — гадаю лениво. И будто вновь оказываюсь рядом с ним за одним столом. Ловлю жадный взгляд и меня пробивает жаром. Вот так. Стоит только подумать о старшем Лютове.
«Прекрати!» — останавливаю себя. Забиваю мозги всякой ерундой, лишь бы не думать о собственных бедах.
Глава 6
Меня закрыли по указке Никиты. Он даже денег заплатил майору. Заказал безжалостно. Миллиона не пожалел. Устранил проблему раз и навсегда. Как дихлофосом тараканов вывел…
А еще в любви клялся.
«Даже если мы развелись, даже если стали чужими друг другу, так не поступают нормальные люди!» — утираю слезы скомканным мокрым платком. И вздрагиваю, когда Яков окликает меня по имени.
— Лида, все позади. Хватит плакать, — холодно и спокойно приказывает он. — Лучше подремать. Ехать еще часа два. Потом отдохнуть не удастся.
Нажимает на какие-то кнопки на подлокотнике, выдвинутом между нами. И кресло подо мной плавно выезжает вперед, превращаясь в койку космического корабля. Спинка наклоняется под удобным углом. И я улетаю куда-то назад, не справившись с гравитацией.
Ойкаю, как придурочная. Машинально пытаюсь сесть прямо. Смешно дрыгаю ногами, вызывая жалостливую улыбку Лютова. И проиграв автоматике, устраиваюсь поудобнее. Лихорадочно поправляю подол платья. Упираюсь взглядом в потолок.
Подремать? Не получится. Да я точно теперь никогда не смогу спать спокойно. Будут кошмары мучить до самой смерти.
— Отдыхай, — Яков открывает потайной отсек у меня над головой. Достает подушку, плед и наушники. — Возьми вот… — кладет мне на колени. — А я хоть поработаю спокойно, — снова отвлекается на айфон, сосредоточенно что-то читает на экране и усмехается, забывая о моем существовании.
Кто бы церемонился с сиделкой!
Спать не хочется. Как тут уснешь, если душа разрывается на части? Но я делаю усилие над собой. Когда еще удастся отдохнуть?
Послушно беру подушку. Небольшую. Бархатную. С золотым тисненым гербом посередине. Провожу ладонью по мягкому ворсу. Укладываю под голову. Распускаю волосы. Надев наушники, прикрываю глаза. Из динамиков льется нежная классическая музыка. Но я будто ее не слышу. Прокручиваю в голове жуткие события сегодняшнего дня и опять вспоминаю старшего Лютова. Сердце колотится как сумасшедшее, голова идет кругом, а низ живота скручивает от желания.
«Это нервное, расслабься», — сцепив пальцы, приказываю сама себе. — «Ты спаслась. Все остальное — пустяки. Как-нибудь справишься».
На раздвинутом сиденье меня укачивает, словно в люльке. Но заснуть все равно не могу. Стараюсь не думать о дочке. Никита — хороший отец, и Анютка с ним в полной безопасности.
«Хороший отец, но подлец», — усмехаюсь горько. Утираю слезы и чувствую, как мое кресло принимает прежнее положение.
— Ой, — изумленно смотрю на Якова.
— Ай! Все равно не спишь, — бросает небрежно. — А реветь команды не было.
— Я о дочке беспокоюсь, — всхлипываю горестно. Тотчас утираю слезы. Мужчины не любят плачущих женщин, а работодатели тем более.
— Если б села, потеряла бы навсегда, — пожимает плечами Лютов.
Спокойный тип. Чужая беда его не колышет.
— А так… Стешку на ноги поставишь, и свободна. Думаю, Юра тебя удерживать не станет. А если себя хорошо зарекомендуешь, то и поможет. Но это надо с ним разговаривать. Я всего лишь… наемный работник, — усмехается он, вспоминая слова Дараганова.
— Тогда мне нужно больше вводных, — выдыхаю, набираясь смелости. — Надо понять, в каком состоянии девочка? Какие препараты принимала? С лечащим врачом поговорить…
— Лепила отпадает сразу, — категорично мотает бритой башкой Яков.
— Он больше не ведет Стефанию? — смотрю изумленно.
— Уволили на хрен, — усмехается криво Лютов. — Одни разговоры, бл. ин. Никакого толку.
«Наверное, речь о психиатре», — отмечаю про себя.
— Куда ходила Стефания? С кем общалась? — настаиваю на более предметном разговоре.
— Да никуда. Сидит в Мокшанке под домашним арестом. Вроде ела все. Но не поправляется. Экономка за ней присматривала до сегодняшнего дня. А после завтрака мне охрана написала, что Стешка все в окно выкидывает. Идиотка малолетняя. Ну, я врача уволил моментально. И тебя вот нашел… Делай что хочешь. Хоть корми насильно, но девку нам верни.
— На какие сайты она ходит? — уточняю вопрос. И хоть мне только что выдали полный карт-бланш, но внутри уже зреет неприятное предчувствие. Я тоже, как приеду в эту самую Мокшанку, окажусь под арестом.
«Все лучше, чем в тюрьме», —