— Что значит, жестокий? — пораженно прошептала, глядя в глаза врачу, — Темка в опасности?!
Тот ничего не ответил, но кивнул на выход. Не сговариваясь, мы выбежали из лаборатории и рванули к соседней двери в метрах десяти. Она тоже стояла открытой…
Оттуда доносились голоса, мужской и женский, спорящие на повышенных тонах. Мы с Кириллом Ивановичем не сговариваясь, притормозили на пару секунд в первой комнате, которая выполняла роль раздевалки, и отдышались. Здесь стояло много вешалок с одеждой, в том числе с белыми халатами, распечатанных коробок и приборов наподобие принтеров и сканеров. Хотя, вряд ли это были они — скорее, медицинские приборы с виду похожие на принтеры и сканеры. Не разбираясь в технике от слова совсем я не стала бы более рассуждать об этом.
Во все глаза смотрела на Кирилла Ивановича, который медлил и не спешил входить в саму лабораторию. Это было странно.
Почему он не спешил спасать подопечного? Я не решилась спросить. Наверное, была всё-таки причина. Причина, по которой мы стояли у полуоткрытых дверей лаборатории, на одной из которых был прилеплен знак радиации, и подслушивали.
— Думаешь, получится выделить белок? — высокий голос женщины презрительно усмехнулся, — Ты еще более жалок, Гриша!.. Сколько раз я тебе говорила, да всё бестолку. Зачем слушать свою начальницу, когда ты и сам лучше меня всё знаешь. Кандидат наук, астрохимик, биоэнергетик, ботаник, да и просто отличный лаборант с пятилетним стажем! Куда уж мне учить такого умного парня!..
— Отойди, не мешай!
Несколько секунд пауза, какой-то шорох и чьи-то стоны.
Я было дернулась вбежать в лабораторию, но Кирилл Иванович предупредительно цыкнул и перехватил меня под локоть. Покачал головой, чтобы не вмешивалась.
— Ты еще за прошлый месяц норматив не выполнил, — наставительно произнес снова женский голос, — И мне плевать на твою премию. Не выполнил — сам дурак, пусть хоть зарплату тебе совет снижает. Но от твоих выработок и моя премия зависит. Тебе не стыдно лишать меня премии?
— Что за слово — выработки? — мужской голос отмахнулся от нотаций, как от назойливой мухи, — Отойди, свет загораживаешь!
— Ты невыносим, честное слово!
— Не трогай газовый баллончик! — вдруг заорал мужчина и мы услышали звук отодвигаемого по плитке стула, — Роксана, ты меня до криминала доведешь. Уйди уже, а? Ты не видишь, я работаю. Я не могу разговаривать, когда работаю. Давай поговорим дома!
— Ты делаешь не то, за что тебе платят! — снова взметнул в небеса женский голос, — Я обязана контролировать твою работу. Должность у меня такая. Так что давай, сворачивай свои эксперименты, и берись за анализ крови. Я серьезно говорю!
— Рокси, вот правда, пять минут осталось! — мужчина сменил тактику и его голос приобрел заискивающие нотки, — Давай дома договорим?
— А дома ты меня не слушаешь! Ты …меня отвлекаешь и я не успеваю сказать тебе всё, что думаю о твоих чертовых экспериментах!..
Дальше раздался характерный хлюпающий звук, что-то упало на плитки.
— Пойдем, — едва слышно повернулся ко мне Кирилл Иванович, — Их здесь нет. Наверное, в следующую лабораторию забежали.
Глава 10
Следующая дверь оказалась подозрительно запертой. Кирилл Иванович подергал ручку, тактично постучал по стеклу. Но ответа не было. Тогда он с какой-то даже горечью вздохнул и сделал совершенно невероятную вещь: растопыренными пальцами выхватил стекло, оно просто вышло из рамы и словно прилипло к его пальцам, вытащил его в коридор и поставил аккуратненько у стеночки.
В полной растерянности я наблюдала, как он засунул руку в открывшееся отверстие и изнутри отодвинул щеколду. Дверь скрипнула и открылась.
Мы вошли.
Света внутри этой лаборатории не было. Как и людей — теперь я была в этом твердо уверена.
Пустая лаборатория, которая просто была закрыта… изнутри.
Мы вглядывались в темноту, стараясь разглядеть малейшее движение или очертание кого-нибудь — но в помещении действительно никого не было.
Тревожное чувство, вспыхнувшее, стоило только переступить порог лаборатории, я насильно затолкала обратно. Откуда бы оно не вылезло — ему не стоило пугать меня. Темное помещение, хоть глаз выколи, и никого. Подумаешь! Наверное, кто-то вышел в туалет, а щеколда сама собой захлопнулась.
— Их тут нет! — громко сообщила очевидное и бодро развернулась к выходу.
Желтый просвет коридора слепил. Лампы, которые до сей поры я даже не замечала, мигали.
Рябили.
И это было действительно странно.
Свет бил по глазам, вызывая почти физическое беспокойство.
Темнота, окутавшая лабораторию, была неестественной. Мы здесь были не одни — сама тьма мысленно потирала ладошки, собираясь проглотить нас.
Она жила, дышала, приглядывалась к нам и усыпляла бдительность. Но мы заметили: сначала Кирилл Иванович, а потом и я.
Нас встретило темное и страшное чудище.
— Ложись! — крикнул мужчина и толкнул меня в сторону двери.
Но просчитался. Я пролетела кубарем и с громким стоном ударилась о что-то твердое. Ножка стула. Господи! Да что же происходит такое?
Не успела я сообразить, перевернуться и доползти до двери, как нас накрыло черное нечто.
— Кир… Кирилл Иванович? — испуганно крикнула я в темноту.
Она сгущалась и подкрадывалась, всё ближе и ближе, как готовая укусить за пятку собака.
Я чувствовала ее спинным мозгом. Чувствовала, но ничего не могла предпринять.
— Стой… те и не двигайтесь! — хрипло ответил мне врач, а потом прозвучал и вовсе незнакомый голос, ставший причиной моей паники. Уж слишком глухо и страшно он звучал. Как из преисподней.
— Кир, тебя не учили, что вламываться в закрытые двери нехорошо?
— Мы на работе, Лейнор. Отпусти.
— А вдруг я стоял бы тут голый? — продолжал любопытствовать голос, — Ты об этом подумал? И чему ты учишь молодое поколение — врываться без стука? Портить больничное имущество?
— Лейнор! — грозно прорычал Кирилл Иванович, — Или ты отпускаешь нас в течение двух секунд, или…
— Или что? — насмешливо спросила тьма.
О да, она чувствовала себя неуязвимой. Она царила в этом помещении, вела разговоры и даже имела имя. Имя!
— Эмм… Послушайте! — прочистила я горло. Говорить с тем, что огибало тебя, подобно невидимой змее, отделяло от света и спасения — было непросто, — Лейнор. Вы же Лейнор, да? Простите, что так внезапно вломились к вам… У нас … э… была причина. Да! Мы не будем более злоупотреблять вашим