Несколько шагов вперед я делала с таким усердием, будто иду в реке против бурного течения. Я иду, а меня сносит. И ни на сантиметр не продвигаюсь вперед!
За моей спиной что-то звякнуло, и дверцы лифта раскрылись, снова кого-то выпуская.
— Что вы тут делаете? — ахает незнакомый женский голос, — Вам сюда нельзя! Покиньте операционный этаж немедленно!
Поворачиваю с трудом шею. Вижу высокую рыжую девицу лет тридцати с высокой замысловатой прической. Одета в халат врача. Вроде как, имеет право на меня кричать.
И всё-таки, я делаю над собой усилие и говорю:
— Мне нужен Рэй!
Девица возмущенно сверкает глазами и только что ни фыркает:
— Здесь такого нет. Уйдите, мамочка, к себе на этаж. Нельзя расхаживать по больнице!
— Нет. Он есть. И пока не придет, никуда не уйду! — шея затекает сильно, и я пытаюсь развернуться всем корпусом.
Получается плохо. Меня обхватывает вода, невидимая и густая. Охранная система здесь у них что ли так работает? Вон, рыжая щурится, переступает с ноги на ногу — видимо, решает не связываться с опасной мамашей, и спокойно проходит рядом со мной. Никакая преграда ее не связывает, ничего не препятствует.
Слышу стук каблучков по белоснежной плитке. Понимаю, что рыжая тут совершенно не причем, но одним присутствием она почему-то меня бесит.
Вот бывает такое — человек еще толком ничего тебе не сделал, а ты его уже почти ненавидишь.
Раньше я только слышала о таком. Теперь же ощутила на себе.
— Вас не пропустит Эргол. Нечего и пытаться, — лениво роняет врач и сама сворачивает налево, — Ждите вашего Рэя хоть до завтра.
— Кто такое Эргол?! — кричу ей напоследок, но рыжая не удостаивает меня ответом и скрывается в коридоре.
Вот так. Не слишком-то любезно, но вполне ожидаемо.
Интересно, а назад-то я могу вернуться? Или меня здесь зафиксировали?
Я делаю шаг назад, спокойно заношу ногу и выдыхаю с облегчением. Значит, лифт, в крайнем случае, вызову и вернусь обратно. А пока, постою в холле обездвиженной статуей под наблюдением Эргола. Интересно, кто это такой? Охранник?
К счастью или к чьему-то несчастью, дверцы лифта снова открываются, и оттуда пытаются выбраться две медсестры с каталкой. Но у них не получается — потому что на самом ходу стою я. И не могу сдвинуться с места, о чем им и сообщаю с извинениями.
— Вы что здесь делаете? Мамочка, как вам не стыдно? Немедленно спускайтесь вниз! — пеняют мне медсестры. Слава богу, незнакомые. Будь на их месте Эллен или Файра, я, наверное, уже на первый этаж провалилась бы от стыда.
Я подбираюсь, как готовящаяся к прыжку пантера. И внезапно мне приходит на ум, что Рэй-то в больнице сменил имя на более подходящее.
— Мне нужен Олег Иванович, это очень срочно!
Я стараюсь вложить все свое смятение и растерянность в голос. Мне действительно очень нужен Рэй — спросить про сына, узнать про себя. Выпытать, знает ли он, что с нами происходит. Может быть, он понимает. Ведь волк давно следит за нами и уж точно больше моего понимает в этих волшебных превращениях.
— Это очень важный вопрос, — нажимаю я и вглядываюсь в ближайшую медсестру.
Пожилая женщина в очках и с сухими морщинистыми руками. Она устало вздыхает и переглядывается с другой — молодой девушкой лет двадцати пяти на вид.
— Важнее того, чтобы быть на операции? Вы так считаете? — ехидно спрашивает она.
На что резонно отвечаю:
— Он же не врач. Пожалуйста, позовите его ко мне. Скажите, что Джульетта ждет у лифта. Пожалуйста! Вот увидите, он выйдет!
Незнакомая медсестра с осуждением качает головой.
— Нехорошо поступаете, мамочка. Могли бы и дождаться в палате.
Но, к счастью, на этом наше препирание и останавливаются — в коридоре справа слышится какой-то шум, стук двери, бормотание голосов — в коридор явно кто-то вышел. Медсестры подхватывают каталку и бодро везут разворачиваются направо.
Возможно, они даже остановились не в том коридоре, где операционная с Темкой. И при всем желании могут не знать, где главврач. Да и заняты — я отвлекаю их в очень ответственную минуту. Совесть шевельнулась во мне и цокнула, осуждая.
И вправду, поступаю нехорошо. Эгоистично. Напрягаю других людей из-за своего любопытства. А ведь мои вопросы не помогут спасти кому-то жизнь или поправить здоровье.
Наверное, зря я к медсестрам прицепилась. Только задержала — вон, как кто-то громко ругается в правом коридоре. Возможно, даже из-за меня. Как знать, может у парня, что тихо лежал на каталке и не вмешивался в разговор, счет шел на минуты!
Совершенно сникнув, я развернулась к лифту. Нажала кнопку вызова.
Ладно. Порыв был неоправдан. Постараюсь затолкать подальше свою панику и смиренно дождаться Кирилла Ивановича с новостями. Должен же он прийти и рассказать, что с Темкой. Да и вернуть его в палату. Очень на это рассчитываю. Вот, когда он придет, тогда и попробую аккуратно разузнать, что значит, если человек четко слышит запахи других живых существ. Вдруг, это обострение болезни, а не проявление супер способностей?!
Интересно, Андрей-Георг тоже видел меня в каком-то запахе? Чем же я пахну? Приятно или на любителя? Сама я уже много лет стараюсь не принюхиваться и не шибко полагаюсь на свое обоняние. Георг для меня пах своим древесно-тимьяновым — цитрусовым парфюмом, и всё. Никаких других запахов я за ним не замечала.
Задумавшись о Темке и его отце, я даже не успела обернуться на стремительно приближающиеся шаги. Тук-тук-шлеп-шлеп, и плечо сжала мужская рука:
— Ты меня искала, Джули?
— А можно без рук? Лап? — недовольно буркнула в ответ я.
Рэй лапы тут же убрал и виновато извинился:
— Прости, привычка.
Глава 16
Я развернулась и во все глаза посмотрела на главврача. Рэй стоял, понурившись, засунув руки в карманы белого халата. Он явно избегал моего взгляда и чувствовал себя неуверенно.
Он, Рэй, сильный мужчина-волк, мялся передо мной, как десятилетний школьник!
Сердце пропустило удар.
Что-то случилось. Рэй показался мне излишне бледным и каким-то взволнованным. Как будто переживает что-то изнутри, мучается. Страдает из-за чего-то!
— Что с Темкой? — хриплю я, подозревая неладное. Даже голос подвел! Вон, какого петуха дала, — С ним всё хорошо? Он… жив?!!
Рэй нахмурился и огляделся.
— Всё в порядке. Почти… Давай не здесь поговорим. Даже у стен есть уши. Пойдем в мой кабинет, там и обсудим.
Железный обруч, сковавший сердце, немного отпустил. Раз Рэй сказал, что всё в порядке — значит, мальчик жив и …почти в порядке. И это главное! А