Глотаю с усилием. Еда встаёт комом поперёк горла. Сердце замирает, пропуская удар, и мне приходится приложить титанические усилия, чтобы вырваться из этого гипнотического плена.
Встряхиваю головой и отступаю на шаг.
— Неплохо… — Прочищаю пересохшее горло. — Очень даже…
— Да, мне тоже показалось, что стало гораздо…
Телефон Демида вибрирует в кармане.
— Да, — не глядя берёт трубку. — Понял, спасибо. Сейчас будем.
Сбрасывает.
— Слесарь приехал, — с мрачной улыбкой убирает телефон обратно в карман.
— Правда?! Ну неужели! Ну, я пойду тогда, пожалуй…
— Не дождёшься чили?
— Нет, я… Мне нужно дома ещё… Всякое… — Взмахиваю неопределённо рукой. Разворачиваюсь. Спешу к выходу.
Демид медленно идёт за мной.
— Даже не знаю, стоит ли тебя благодарить, — хватаюсь за ручку двери. — С одной стороны, ты дал мне поработать. С другой — именно по твоей вине я оказалась без ноутбука. Так что… Вряд ли это твоя заслуга.
Он открывает рот, будто хочет ответить, но я не даю ему времени.
— Увидимся.
Выхожу, аккуратно прикрыв за собой дверь.
* * *
Слесарь с хлопком закрывает крышку своего ящика с инструментами и, кряхтя, поднимается с колен.
— Всё. Готово. Новый замок поставил, старый — только в утиль. Механизм в суперклее. Это ж кто у вас вандализмом занимается? Дети, небось?
— Угу, дети, — стреляю взглядом, полным осуждения, на квартиру Разумовского.
— Вот, проверяйте. Всё работает.
Проворачиваю ключ — щелчок, и дверь открывается легко, без сопротивления. Захожу внутрь, раскидываю руки, глубоко вдыхаю.
Как же хорошо просто быть дома!
Тихо. Просторно. Знакомо. Мчу на кухню, хватаю свой телефон, проверяю пропущенные: целая тонна сообщений в рабочих чатах, но ничего важного.
Возвращаюсь к двери проводить слесаря.
— Сколько я вам должна?
— Так нисколько! Сосед ваш уже всё оплатил. Повезло вам. Мне б таких соседей, — хохочет.
— Вы даже не представляете, о чём мечтаете, — сухо комментирую.
Слесарь уходит.
Закрываю за ним дверь.
Словно желая вымолить прощение у квартиры, хватаюсь за уборку. Подушки возвращаю на диван, грязную посуду — в посудомойку. Игрушки в комнату Лерчика.
Вернуть контроль, восстановить равновесие и присвоить заново себе свою территорию.
После уборки оцениваю себя в зеркале. Выгляжу как женщина, которая пережила нечто. Или как женщина, которая оттёрла то не отмываемое пятно с раковины. В общем — готова.
Но времени на передышку нет — пора забирать Леру.
Уже через полчаса я стою на площадке у садика. Шумно, дети носятся с визгами, строят башенки из песка, катаются на каруселях, дуют мыльные пузыри.
День солнечный. Май нынче щедр на прекрасную погоду.
— Ма-ма-а-а! — Летит ко мне Лерка, раскинув руки в стороны. Сияет.
Личико раскраснелось, коленки на вчера постиранных штанах грязные, косички совсем разлохматились. Моя-то лапочка…
Приседаю, чтобы поймать её в объятия. Кружу. Она визжит от восторга и обнимает за шею так крепко, что становится трудно дышать.
Она тёпленькая, пахнет детсадовской едой и молочным шоколадом.
— Ну что, заяц, как день твой?
— Мы строили из песка замок! Он был с башнями! А потом его дракон разнёс!
— У-у! Правда?
— Ага! — Огромные глаза как у оленёнка блестят.
— Марина Александровна, я должна вас предупредить, — подходит к нам воспитательница, улыбается устало. — У нас четверо с сыпью, подтвердили ветрянку. С завтрашнего дня группа уходит на карантин.
— Да вы что? Надолго?
— Пока не знаю, — пожимает плечами. — Я напишу в чат, когда карантин снимут.
Чуть крепче прижимаю к себе Леру.
Голова моментально начинает составлять график: когда работать, кто из фрилансеров подстрахует, как переделать проект под новые сроки. Всё вперемешку.
— Ясно. Спасибо, — киваю.
Не конец света. Просто очередной ребус.
— Мам, мы теперь не пойдём в садик? — Тянет меня Лерка за воротник.
— Пока нет. Будем дома сидеть. Только ты давай, не вздумай болеть, слышишь?
— Обещаю! Я вообще болеть не умею! — Кивает она с самым серьёзным видом, и мы идём к машине.
Ну что ж… Добро пожаловать на карантин!
Глава 13
Демид.
Готовлю ужин к приходу мамы. Каждый её визит — проверка на прочность.
Наши встречи мало напоминают уютные посиделки, скорее, позиционную войну. И я выбираю место для линии обороны.
Сегодняшний ужин — это фронт.
Мама предпочитает заходить с фланга. Сначала наверняка отпустит комментарии про пустые подоконники без цветов, вздохнёт, упрекнув меня в отсутствии скатерти, а потом ударит по тылам: «Ты всё ещё один?»
Но я намерен держать строй. К её штурму у меня готов свой гарнизон: стальные нервы, спокойствие, контроль. И мясо, запекающееся в духовке.
Я не видел Марину три дня. И в голове всё навязчивей крутится мысль, что надо бы зайти, узнать, как она, как Лера. Но я прекрасно понимаю, чем это закончится. Она выставит меня. Она умеет. Вежливо, даже с улыбкой, но так, что не останется сомнений, что мне там не рады. Зайти — значит опять подставиться под её холод.
А холода от неё не хочется больше.
Я дурак, да?
Мечтаю о женщине, которая совершенно осознанно предпочла мне другого мужчину.
И всё равно не могу перестать думать о ней.
Сам факт того, что я живу в этой квартире, напротив Марины, до сих пор не укладывается в голове. Между нами всего метр. От моей двери до её — один широкий шаг. А по ощущениям — целая пропасть.
Удивительно, как легко я сюда въехал, будто само место меня позвало. Хотя на деле я выстроил целую схему, чтобы всё сложилось именно так, как мне нужно.
Я начал искать возможность сблизиться не напрямую. Потому что знал, чем это может кончится.
Случайностей я не ждал — я их создавал.
Узнал, что в этой квартире живёт пожилая женщина, одинокая и уставшая от топающих детей этажом выше. Мы встретились. Я предложил ей вариант получше: двухуровневая квартира в доме, что я сдал парой месяцев ранее, с лифтом, с охраной и видом на набережную. Всё оформил через риелторов, не отсвечивая. Переезд моя невольная сообщница приняла с воодушевлением, и вот, спустя две недели, я уже стоял у своей новой квартиры, гипнотизируя взглядом дверь напротив, как идиот.
Мне казалось, этого будет достаточно. Просто быть рядом. Не вмешиваться, не лезть, не напоминать о себе. Но когда ты каждый день слышишь, как кто-то смеётся за тонкой стенкой, когда шаги становятся узнаваемыми — просто