Генерал переводит глаза на меня. Возможно, не стоит так разговаривать, всё-таки моя жизнь теперь зависит от него и его брата, но я просто пытаюсь понять.
— Полагаю, для него… - хмуро выдает Каэлэн.
— Извините, но вы не правы. Он хочет, чтобы вы его приласкали, даже если он воин. Он почувствует вас и, возможно, у него ещё появятся силы, чтобы бороться, — говорю , разглядывая короткую гриву по позвоночнику Клода.
Она напоминает ирокез и должна бы наверно устрашать животное, но для меня всё равно он милый. Большие глаза, отдающие серебром, как кожа его хозяина. А сам он с лоснящейся чёрной и гладкой шерстью. С этим ирокезом и ушами торчком, меня всё равно умиляет.
— Привет, дружок, — подхожу ближе, но медленно: — Ты необыкновенный, знаешь?…
Даю привыкнуть к запаху и показываю, что я с добром. На генерала я больше не обращаю внимания, но слышу его шаги за спиной. А ещё и Клод начинает немного бесноваться. Хочет встать, правда, у него не получается, и ещё мотает головой.
— Каэлэн, подойдите к нему, пожалуйста, — прошу я генерала с лёгкой улыбкой.
Он присаживается на одно колено, и я вижу, как сдерживает свою улыбку, хмуря лоб.
— Привет, боец, — он гладит его по загривку, и я слышу довольное и громкое урчание: — Я тоже, Клод, тоже…
Они словно молча общаются, а я любуюсь этой тёплой картинкой.
— Это друг, — Каэлэн посылает в меня взгляд: — Она просто посмотрит на тебя…
Посылаю улыбку в обоих и медленно подхожу. Руки буквально чешутся, и я очень хочу помочь. Заметив прозрачный планшет, видимо с планом лечения, я беру его в руки, бегло пытаясь понять состояние животного.
К тому же, отчего то мне кажется, что Каэлэн просто скрывает, что на самом деле чувствует. Словно тот спектр, что у него есть, он отключает, позволяя себе лишь собранность и отстранённость. Но на самом деле, там столько всего внутри, что он и сам не подозревает.
Глава 17. Искра в пепле
Сижу на краю кровати в своих покоях, всё ещё не в силах остановить дрожь в коленях. Перед глазами стоят пустые, чёрные глаза тех безумцев, сантиметры от когтей, свист энергии и… ледяная уверенность Каэлэна, горячая решимость Риана у меня в голове.
Они были со мной. Внутри.
Я машинально глажу Зюка, прижавшегося ко мне всем телом. Его тройное мурлыканье сегодня сбивчиво, он чувствует каждый мой нервный вздох. Глип, зарывшись носом в складки моего халата, издаёт свой стрекот, похожий на тиканье сломанных часов.
Слова Риана звучат иначе после сегодняшнего. После того, как я сама, без приказа, выбежала навстречу опасности. После того, как мы… почувствовали друг друга.
Дверь открывается без стука, и я вздрагиваю.
На пороге возникает Риан.
На нём уже нет боевого комбинезона, просто тёмные брюки и свободная туника, но осанка по-прежнему выдаёт в нём воина. В руках он держит знакомую глиняную чашу, от которой тянет паром и… нет, не может быть.
— Подумал, ты голодна, — голос хриплый от усталости, но в изумрудных глазах теплится искра того самого любопытства. — Нашёл кое-что из твоих запасов. Грибной суп, кажется.
Он протягивает чашу. Я смотрю на неё, словно заворожённая. Этот земной запах, такой простой и такой родной, вышибает из меня всю оставшуюся собранность.
Кажется, ещё секунда, и я расплачусь.
— Спасибо, — выдыхаю я, и голос предательски дрожит.
Риан тут же замечает мои эмоции. Он всегда видит. Вместо того чтобы уйти, он нерешительно переступает с ноги на ногу.
— Можно? — он кивает на свободное место рядом на кровати.
Я лишь киваю, не в силах вымолвить слова. Генерал садится, стараясь не коснуться меня, но тепло от его тела я чувствую даже через одежду.
Мы молча сидим, и я медленно, почти церемонно, начинаю есть. Каждый глоток словно воспоминание.
Другой мир. Другая жизнь. Та, что осталась за гранью звёзд.
В дверях возникает вторая тень. Каэлэн останавливается также на пороге, его серебристый взгляд скользит по мне, по чаше в моих руках, по Риану. На нём тоже нет мундира, и без этой брони он кажется… ближе. И уязвимее.
— Помешал? — говорит ровно, но в нём нет привычной ледяной стены.
— Вовсе нет, — Риан отодвигается, давая брату место. — Присоединяйся.
Каэлэн медленно входит и занимает место у изголовья моей кровати, прислонившись к стене. Он не смотрит на нас, его взгляд устремлён в окно, на мерцающие кристаллы сада. Но я чувствую его присутствие каждым нервом.
Тишина снова повисает в комнате, но в ней нет больше неловкости. Словно я привыкла к этим мужчинам…
— Я не успел поблагодарить тебя, — вдруг говорит Каэлэн, всё так же глядя в окно. — За Клода.
— Да не за что, — бормочу я, откладывая пустую чашу. — Я же почти ничего и не сделала.
— Сделала, — он поворачивает голову, и его серебристые глаза встречаются с моими. — Ты дала ему то, чего не мог дать я. Надежду.
Риан тихо смеётся, но в смехе этом нет веселья.
— Вот уж чего нам всем сейчас не хватает.
Я смотрю на них…
На скептика, верящего только в логику, и на живчика, скрывающего боль за улыбкой. И вижу не генералов, не могущественных телепатов. Я вижу двух измотанных, несущих неподъёмный груз мужчин.
И что-то во мне щёлкает.
Встаю резко с кровати. Они смотрят на меня с лёгким удивлением. Я подхожу к своему небольшому складу, жалким остаткам с «Зодиака», и достаю ещё две порционные упаковки.
Гречневая каша с тушёнкой. Еда выживальщика. Но сейчас она пахнет домом.
— Вы тоже должны есть, — говорю я, включая маленький подогреватель. — А то скоро будете как тени.
Риан поднимает бровь, а на губах Каэлэна появляется тот самый, едва заметный намёк на улыбку.
Мы сидим втроём на моей слишком большой кровати, едим простую земную еду, и Риан рассказывает, как впервые сел за штурвал боевого корабля и чуть не врезался в небесное древо.
Каэлэн вставляет сухое, точное замечание, от которого Риан фыркает, а я не могу сдержать смех.
Я ощущаю, как все мое естевство тянется к этим двум мужчнам. Не просто как к людям, а словно… Между нами что-то большее. Связь, которая не разрушиться уже никогда.
Внизу томительно ноет,