Теперь Валленштейну ничто не мешало атаковать датского короля — или, как он предпочитал говорить, изгнать из Империи чужака, нарушавшего ее покой. Торопиться его заставляли и новости о том, что Максимилиан Баварский вновь собирает съезд католических князей, чтобы добиться ограничения его полномочий.
Армия Валленштейна двинулась через Бранденбург; курфюрста, пытавшегося сохранять нейтралитет, следовало научить уважать императора. Курфюрст вынужден был подчиниться, поставляя императорским солдатам хлеб, скот и пиво. Пока герцог Фридландский находился при армии, порядок с грехом пополам удавалось поддерживать. Однако вскоре он со своим штабом поспешил вперед, чтобы согласовать дальнейшие действия с Тилли. После этого его солдаты начали действовать привычным образом, насилуя старух и детей, грабя могилы и убивая священников, если они пытались сопротивляться погромам. За спиной армии оставались только руины.
Христиан Датский лелеял весной 1627 года большие надежды, его поддерживали деньгами и солдатами Англия, Франция и Голландия, под его началом находились прославленные полководцы, такие, как старый граф Турн, маркграф Баден-Дурлахский и молодой герцог Бернгард Веймарский. Однако Тилли пересек в начале августа Эльбу, а 1 сентября у Лауэнбурга к нему присоединился Валленштейн. Оба католических полководца договорились о совместных действиях. Объединенной армии датский король противостоять не мог, однако честь не позволяла ему согласиться на предложенные условия мира. Тилли был ранен при осаде Пиннеберга и вынужден удалиться с театра боевых действий; Валленштейн после этого взял командование на себя. Он теперь мог пожать плоды деятельность Лиги, отбросил протестантские отряды и вскоре прибыл со своей главной квартирой в Итцехоэ. Отсюда он руководил осадой замка Брайтенбург, который мужественно защищали несколько сотен шотландцев. Потребовалось выпустить по маленькой крепости больше 600 ядер, чтобы она наконец сдалась. Захваченную здесь библиотеку семейства Ранцау Валленштейн подарил Вильгельму Ламормаини — духовнику императора. После этого он осадил Рендсбург, который сдался спустя короткое время. Здесь офицеры армии Валленштейна превзошли своих солдат в разбое, командующий даже хотел сместить одного из своих полковников, другой был приговорен военным судом к колесованию, которое в качестве милости заменили отрубанием головы. Казнив самого отъявленного мародера, Валленштейн хотел доказать князьям Лиги, что держит свою армию под контролем.
Тем временем в руки императорских войск попал Мекленбург. Датчане под командованием маркграфа Баденского переправились по морю в Гольштейн. Однако в Хайлигенхафене полковник Шлик сбросил их в море, и лишь малой части удалось спастись на кораблях — большинство попало в плен. Шлик победоносно прошел через Гольштейн и Ютландию, загнав датского короля на острова. Власть императора в этом регионе распространилась так далеко, как этого не бывало со времен Оттона Великого.
Теперь Валленштейн думал о том, чтобы поразить датского короля в его последнем убежище. «Мне нужны корабли, — заявил он, — датчане вторглись в Силезию и Моравию, а мы должны нанести ответный визит на их острова». Арним в Мекленбурге получил приказ обеспечить флот. Тем временем сам Валленштейн мечтал о том, чтобы стать мекленбургским правителем. Успех подстегивал его безграничное честолюбие. С герцогами Шверина и Гюстрова, подчинившимися власти императора, он обращался самым жестоким образом, однако при этом стремился щадить Мекленбург от опустошений. Не должен же он, в самом деле, разорять свое будущее владение?
В Богемии тем временем произошло долгожданное событие — у Валленштейна родился сын. По этому поводу император разрешил ему отправиться в свои поместья. В начале декабря Валленштейн уже был в Гичине, устроил роскошное празднование, тратил деньги на благотворительность и жертвовал монастырям. Своим городам он предоставил ряд привилегий. Уже в мае он получил от императора грамоту, согласно которой мог передавать княжеский титул своим потомкам — даже в том случае, если кто-либо из них окажется обвиненным в измене. Фердинанд поощрял династические притязания выходца из низшего чешского дворянства. Однако Валленштейну не суждено было радоваться долго; его сын вскоре умер.
Тем временем войска, оставшиеся на левом берегу Эльбы, постепенно захватили последние крепости, еще находившиеся в руках датчан. Готфрид Генрих фон Паппенгейм руководил осадой Вольфенбюттеля. Родившийся в 1594 году, воспитанный в протестантской вере, он со временем стал фанатичным католиком. Он делал карьеру при дворе Маттиаса, однако затем выбрал солдатскую стезю и вступил сначала в польскую, затем в лигистскую армию. В сражении на Белой Горе он получил множество ран, потом успешно сражался в Пфальце и Верхней Италии. В 1626 году он подавил крестьянское восстание в Верхней Австрии, поднятое в ответ на религиозные притеснения. Паппенгейм был покрыт множеством шрамов. Он рассказывал, что в одной из стычек под Вольфенбюттелем взял в плен капитана, трех лейтенантов и 50 солдат, а еще 40 убил.
После захвата Вольфенбюттеля Валленштейн примечательным образом собирался оставить его баварцам, а не занимать своими частями, чтобы не усиливать разногласия. «Если Бавария будет на нашей стороне, мы можем стать господами не только Германии, но и всей Европы», — говорил герцог Фридландский. Однако этот шаг навстречу не снял всех разногласий. На съезде в Мюльхаузене и католические, и протестантские князья выступили с жалобами на командующего императорской армией. Нарушение их суверенных прав и ограбление их княжеств объединило их. К тому же войска Лиги размещались в опустошенных северо-западных землях Империи, в то время как императорские солдаты занимали более богатые и еще не разоренные войной районы. Жалобы, поступавшие в Мюльхаузен со всех сторон, давали прекрасное представление о степени опустошения немецких земель. Курфюрсты весьма жестко потребовали от императора роспуска части его армии и назначения командующего, к которому сословия могли бы испытывать большее доверие. Кроме того, католические князья подумывали о том, чтобы взять в свои руки контроль над протестантскими духовными княжествами — еще одно противоречие с политикой императора и Валленштейна.
Герцог Фридландский тем временем спокойно разместил своих солдат на зимних квартирах. Его армия насчитывала более 100 тысяч человек,