Рывком разворачиваюсь.
— Я лазбила… — Анютка куксит милую мордашку.
На глазах блестят слезы.
— Я нечаянно... — ревет, когда мы с Настей подлетаем к ней с двух сторон.
Аромат томатной пасты — сладковатый, пряный окутывает нас.
— Я хотела-а, — ревет девчушка, — хотела-а-а валенье-е-е.
Быстро переглядываемся с Настей. В глазах облегчение.
— Ну-ну, маленькая, — Настя обнимает Анютку и притягивает к себе. — Ничего страшного…
— Испачкаешься, — бурчу я и забираю Анютку. — А тебе еще на работу.
Девчушка измазана — ну просто чертенок в томатной пасте.
— Отнеси ее в ванную, — командует Настя и, обращаясь к Анютке говорит: — Сейчас мы с тобой вымоемся… Ой, а что это у тебя волосы такие спутанные?
И бросает на меня уничтожающий взгляд.
Я только виновато пожимаю плечами — мне-то откуда это знать поему?
— Неси ее в ванную, — командует Настя.
Разводит в ванной пену, проверяет воду.
— Принеси полотенце.
Поворачиваюсь и выхожу, и тут же хлопаю себя по лбу — полотенец-то у меня и нет.
Словно в ответ на мои мысли, Настя кричит из-за двери:
— В том пакете, что я принесла!
Достаю из пакета несколько белоснежных простыней, пододеяльники, наволочки и два пушистых полотенца.
Ну, думаю, круто Клавдия Петровна обеспечила нас с Анюткой. Только с чего бы такая щедрость?
Подаю полотенце, и через минуту получаю розовощекого румяного, и главное чистого и улыбающегося ребенка.
— Кушать хочу! — радостно верещит мелкая.
А у нас и есть-то нечего — надо топать куда в кафеху.
— Сечас соберемся и пойдем завтракать… — начинаю я, но слова застревают под уничтожающим взглядом Насти.
— Ну какое кафе? Ребенку нужна нормальная еда. Кашу свари.
В ее глазах я отражаюсь во всей своей красе — недоуменный, удивленный.
Кашу сварить? Какую еще кашу?
Так и Анютка смотрит на меня так, будто я должен вот прям си секунд родить ей эту кашу.
— Овсянка! — радостно вопит она.
Настя вздыхает и закатывает глаза.
Подходит ко мне и протягивает руки к Анютке.
— Иди к соседям и попроси…
Анютка радостно плюхается к ней в объятия и весело верещит.
Касаюсь Настиных рук, передавая Анютку, и меня обдает волной жара — аж дыхание перехватывает.
Она смотрит на меня — строго, но в глубине серых глаз пляшут озорные смешинки.
— И молока попроси.
Разворачиваюсь как в тумане. Пульс бьет в висках.
Кончики пальцев покалывает.
Бегу к Темычу и барабаню в дверь.
Дверь мгновенно открывается — он стоит на пороге.
Видно, что вот-вот готовился выходить. В костюмчике, очочках — солидный такой, не могу.
— Темыч, нет времени объяснят: нужна овсянка и молоко…
Кажется залетаю обратно в квартиру уже через секунду.
Передаю продукты Насте и плюхаюсь рядом с Анюткой.
Настя быстро ставит кашу на огонь, кипятит чайник — действует быстро и умело, как на своей кухне.
Любуюсь ею — сзади открывается замечательный вид.
Она сбросила свой клетчатый жакет и закатала рукава блузки.
Юбка — туго обтягивает ягодицы, да так, что мои ночные сны кажутся невинностью.
Огонь в крови разгорается.
— Дыру прожжешь, — оборачивается и ставит перед нами тарелку с кашей. — Ребенка покорми, а мне на работу бежать надо.
— Я и сама ем! — Анютка хватает тарелку обеими ладошками и тянет к себе.
Выхожу проводить Настю к двери.
— Анастасия, вы безумно помогли мне… нам с Аней…
Она насмешливо вскидывает бровь.
— Так помогла, что у вас даже вежливые манеры проснулись?
Киваю.
— Да. И еще кое-что проснулось…
Щечки ее аппетитно пунцовеют.
— Огромное чувство благодарности. Как бы я мог вас отблагодарить? Может быть в знак моей признательности поужинаем сегодня? — и обольстительно улыбаюсь.
Она такая горячая, что я перешел бы к десерту и без всякого ужина.
Настя выскальзывает за дверь тяжело дыша:
— За ребенком лучше следи… те. Это будет лучшей благодарностью, — и убегает.
Жаль только туфлю не теряет, но я и без нее ее найду.
Обязательно.
Во чтобы-то ни стало.
Только вот одна проблемка омрачает мое радужное настроение — на ужин-то я ее пригласил, а оплачивать как? Денег — впритык.
Опять по соседям бегать? К Темычу?
Нет, брат, пора восстанавливать утраченные позиции, и начинать нужно с финансовой независимости.
Одно выступление Олега «Волка» Нестерова — и эта халупа оплачена на год.
А если повезет — еще и останется.
Пока Анютка с аппетитом поглощает кашу, я сажусь за телефон и начинаю обзванивать своих людей в суровом мире кровавого спорта.
Дочка успевает поесть, а я все наедаюсь только одними отказами.
Ситуация — точь-в-точь как с квартирой.
Все отвернулись от меня.
Даже в захудалом промоушене не могу получить предложения.
Пи-пец.
Сердце сдавливает ледяными пальцами, но я упрямо продолжаю прозванивать любые возможности.
Дочурке через некоторое время становится скучно.
Она находит старую коробку с красками и решает сделать из меня тигра.
Или как говорит она:
— Тигла! Л-л-л! — и рычит устрашающе.
Ну, она думает, что устрашающе.
Позволяю над собой любые эксперименты — лишь бы ребенок не скучал и дал позаниматься делами.
День проходит в безрезультатных попытках.
Вернее, результат есть — я разукрашен с ног до головы.
Но на этом все.
Уже вечером подвожу неутешительные итоги: ни боя, ни успеха, ни денег.
А кормить ребенка нужно…
Собираюсь и иду к Темычу:
— Тем, у меня просьба, — сжимаю и разжимаю кулаки.
Я так-то не привык кого-то о чем-то просить, это вообще не в моих правилах…
Но все последнее время мои правила только и делают что рушатся.
— Можно я вам Анютку оставлю?
Тема вскидывает брови.
Развожу руками:
— Пойду подработаю, — поясняю я. — С бабками напряг… Вернусь поскорее…
* * *
Дорогие читатели!
Приглашаю вас в новинку нашего литмоба "Папа может все"
от
Зои Астэр
https:// /shrt/yKXb
Глава 16
Олег
При всей абсурдности для меня, идея подработать грузчиком мне по началу даже нравится.
Даже посмеиваюсь поначалу — кто бы мог представить меня, да на таком месте?
Мышцы, соскучившиеся по нагрузкам, поют под кожей.
Каждое движение — в радость.
Но работа, конечно, тупая.
Воспринимаю ее как тренировку. Ну и возможность подзаработать, раз пока с другими вариантами не срост.
Девчушку же надо кормить чем-то? Не буду же я все к Темычу бегать — у его детей изо рта куски вытаскивать.
Я с легкостью раскидываю мешки да паллеты, посмеиваюсь над доходягами, которые на данный момент — мои «коллеги».
Смех замирает у меня на губах, когда я получаю зарплату.
Серьезно? Люди готовы горбатиться за такие подачки?
Ладони горят после работы, мышцы — гудят приятной усталостью.
Все