Теперь работа физруком не кажется мне такой плохой идей.
Естественно, на первое время — пока все не утрясется.
Хоть физруком, хоть трудовиком.
Могу и химия преподавать.
Я где-то слышал, что главное быть на одну тему впереди учеников и будет все тип-топ.
Возвращаюсь домой, когда вечер окончательно опускается на город.
Люди спешат домой после работы. Женщины с полными пакетами из продуктовых…
И я среди них — такой же работяга.
Смотрю на этих хрупких усталых женщин, руки которых оттягивает по одному-два пакета и думаю — где же их мужчины? Почему не встречают, не провожают своих женщин? Не помогают в конце концов…
Странно.
У Темыча как всегда весело и уютно — детей-то много, включая и мою. Никак тут не соскучиться.
— Анютка! — кричу с порога, но она сама уже несется ко мне.
Врезается и обхватывает ручонками.
Разрисованная мордашка светится улыбкой.
— О-па, — говорю, — я оставлял маленькую девочку, а получаю обратно… кого?
— Я — л-л-лысь! — рычит она, картавя и корчит пальчики в когти.
— Ого, как страшно, — отвечаю, сдерживая улыбку. — Ну, давай прощаться с Темычем, и так мы его напрягаем постоянно…
— А я с Настей иглала, — отрицательно машет головой маленькая рысь.
И в дверном проеме появляется она.
Сейчас она одета не строгий деловой костюм, который делал ее чертовски сексуальной и неприступной, а в безразмерный колючий свитер и леггинсы.
И этот контраст просто сводит меня с ума.
Ноги стройные, длинные… скольжу по ним взглядом.
— У меня глаза на лице вообще-то, — говорит она.
— Точно, — улыбаюсь я и отвечаю на ее суровую холодность шикарной улыбкой.
Только ее так просто не проймешь. Наоборот, лицо приобретает суровое и сосредоточенное выражение.
— А, пришел, — позади маячит Темыч. — Ну, все в сборе.
Какое-то внутреннее чутье мне подсказывает, что мне ждали.
— Олежа, давай поговорим, — приглашает Темыч, и все это напоминает мне сцену из далекого детства: педсоветы и прочие прелести лихой школьной жизни.
— Я всегда за поговорить, — усмехаюсь и беру Анютку на руки. — Тоже как раз хотел твое предложение обсудить…
— Олег, у вас есть какие-то документы на ребенка? — строго начинает Настя, и я понимаю, что тон разговора будет далеким от дружеского.
Пожимаю плечами.
— В люкзаке! — опережает меня с ответом Анютка.
Настя переглядывается с Темой.
Я спускаю Анютку с колен и говорю:
— Тащи все что есть…
Она приносит мне свой рюкзачок, и я вытаскиваю содержимое.
— Свидетельство, — перечисляет Настя, разглядывая документы, — прививочный сертификат даже есть, — показывает Теме, и тот кивает.
— Медицинская карточка и, — проглядывает листочки в прозрачном файлике. — Тут какие-то квитанции и все такое — на разовое посещение врача, видимо.
Тамара приносит чай, и я с удовольствием делаю большой глоток.
Неожиданное волнение охватывает меня, и я маскирую его.
Реально, у меня же кроме слов никаких подтверждений нет, что она моя дочь.
Осознаю все трагикомичность ситуации, и пот выступает на спине.
— В графе отец — прочерк, — показывает Настя Темычу свидетельство.
Тот вздыхает.
— Да уж, Олег…
— А ко мне, собственно, какие вопросы? — вскипаю вдруг я. — У меня самом проблем выше крыши, и я никак не рассчитывал, что какая-то поло…
Прикусываю язык и искоса смотрю на Анютку.
Нет, при ней я не скажу ни одного плохого слова о матери.
Неправильно это.
Перевожу дух:
— Я не рассчитывал на такой подарок, — киваю на девочку. — Но что теперь…
— Может в розыск подать? — робко предлагает Настя.
Тема качает головой и трет переносицу.
— Изымут под опеку…
Я вообще слабо соображаю о чем они все говорят.
Кого изымут, куда, но чувствую, что они помочь хотят. Искренне.
— Ладно, — вздыхает Настя, — я поговорю с подругой. У нее частный детский сад. Может быть она сможет принять ее под мою ответственность.
Тут же сияю улыбкой.
— Учтите, Олег, — строго осаждает она меня, — я не для вас стараюсь.
— Само собой…
— И это не будет бесплатно, а очень даже дорого. Подумали бы лучше о работе…
Мы переглядываемся с Темычем.
И в этом молчаливом жесте все: и согласие, и подписание трудового договора и даже, по ходу, оформление трудовой.
Когда мы собираемся уходить, Анютка на прощание чмокает Настю в щеку и говорит неожиданно громко:
— Настя, а ты завтра придешь покормить меня завтраком?
* * *
Дорогие мои!
Приглашаю вас в новинку нашего литмоба "Папа может все"
от Тани Поляк и Татьяны Каневской
"Неожиданное счастье майора Громова"
https:// /shrt/OrIk
Глава 17
Олег
Просыпаюсь от того, что мне в нос что-то тычут.
— Пап! Папа! Плоснись! Ты опять хлапишь, как тлактол!
Хочется выругать по привычке, но ее милая картавость напоминает мне — прежняя жизнь закончилась.
И теперь стоит придерживать язык.
Открываю глаза.
Первым делом замечаю две Анюткины косички и вспоминаю тут же о Насте.
На душе становится тепло.
Жаль, она не придет приготовить завтрак…
Ну, это пока — усмехаюсь я себе под нос, переворачиваюсь на другой бок и закрываю глаза.
— Папа! Вставай! Я хочу в детский сад! А ты хочешь на лаботу! Хочешь же?
Глаза распахиваются сами.
Детский сад…
Работа…
Жизнь — боль…
Надо мной стоит Анютка с моим будильником в руке.
— Семь ноль-пять, — сообщает она. — Ты обещал, что сегодня не опоздаешь.
Я хрипло бурчу:
— Я вообще-то безработный пока.
— Не-а, — она складывает ручки на груди. — Ты теперь учитель. Настоящий.
И смотрит так, будто вручает мне медаль «Ответственный человек».
И откуда эта малявка может знать что-то про учителей, и кто настоящий, а кто нет?
А, вообще забавно, да.
Два слова, а звучат как приговор.
Учитель. Настоящий.
Я, который до недавнего времени считал школу вражеской территорией.
Подрываюсь с постели и на ускорениях умываюсь и готовлю завтрак.
Анютка кривится, но все же поглощает кашу «мэйд ин Олег Нестеров».
Да, я согласен — Настиных рук тут явно не хватает.
К восьми я уже стою у дверей школы, с папкой под мышкой и непоколебимой уверенностью, что выгляжу идиотом.
Пальцы потеют, рубашка давит в вороте.
— Первым делом — прибарахлиться, — бурчу себе под нос.
А то, как бедный родственник — еще и в чужой рубашке.
Господи, до чего я дошел…
Секретарь проводит меня к директору – строгой женщине с прической-«башней».
— Олег Волков? — спрашивает она, глядя поверх очков.
— Он самый.
— Опыт педагогической работы?
— Провожу постоянную педагогическую работу, — честно отвечаю.
Директор поправляет очки и смотрит поверх.
— В смысле? Артем Николаевич говорил…
— У меня дочь, — поясняю я. — Одна штука. Своя.
Женщина хмыкает.
Не сомневаюсь,