Глава 35
Олег
Просыпаемся затемно еще. Лишь синий свет фонарей подглядывает в не до конца задернутые шторы.
Ее дыхание — на моей щеке. Чувствую каждый выдох.
Подушечками пальцев поглаживаю ее по бархатистой коже плеча. Скольжу вниз по руке и поднимаюсь обратно.
Молчим.
Нам хорошо в этом молчании.
Она не открывает глаз, я прикрываю веки.
Только дыхание, умиротворяющее покачивание и ласковые прикосновения.
Во мне словно сосредотачивается Вселенная.
Все становится таким простым и понятным — невозможно проще.
Вот женщина. Я ее люблю.
Мне беречь и ловить ее дыхание.
Окутать любовью и уберечь от невзгод.
Вот и вся философия.
Тело ноет и болит, словно меня пропустили через мясорубку. В какой-то степени так и было.
Но эта боль для меня сладкая.
И я бы прошел куда больше, ради награды — лежать вот так рядом с ней. Согреваться теплом ее тела, чувствовать любовь…
Кровать чуть поскрипывает, когда она приподнимается.
Притягиваю к себе. Обнимаю.
Стискиваю в объятиях и впиваюсь в эти теплые, нежные губы.
Пью медовую сладость ее вкуса и не могу насытиться.
Упирается ладошками мне в грудь и смущенно смеется.
— Анютка скоро проснется, — шепчет она и смотрит вопросительно-виновато.
В полумраке глаза ее поблескивают, как звездочки.
Идеальная.
— Я объясню ей, что эта тетя теперь будет жить с нами.
Смеемся.
— Я серьезно, — шепчет.
— И я. Никуда тебя не отпущу больше.
И в тот момент, когда она счастливая и пылающая прячет лицо у меня на груди, я счастлив.
Безмерно.
— Лежи, — говорю и, не смотря на боль в мышцах и костях, легко спрыгиваю с кровати.
Шлепаю босыми ногами по холодному полу.
Ставлю чайник, и, пока он рассержено бучит, смотрю на улицу.
В оконном отражении вижу себя — улыбаюсь. Совершенно по-дурацки, как мальчишка.
Искренне.
Наливаю кофе и отношу Насте в постель.
Делает глоток и жмурится, как кошка.
Потягивается и ласково мурлычет:
— Спасибо.
Одеваюсь.
— Может быть сегодня устроим выходной?
— Какой выходной, Олежа? У меня вечером еще в ресторане смена…
Меня как душем ледяным окатывает.
— Забудь про ресторан, — говорю. — И вообще, выходи за меня.
Да, могу вспугнуть девчонку, но чувствую — не из пугливых она.
Глазища огромные. Рот сжимается.
— Шутишь? — хрипло переспрашивает и подтягивает колени к подбородку, словно спрятаться пытается.
Качаю головой. Какие уж тут шутки — всю жизнь бегал от этого, а теперь…
— Не-а, — поворачиваюсь. — Я серьезно. Люблю тебя и хочу чтобы ты стала моей женой.
Опускаюсь на колени перед кроватью, беру ее руки и целую ладони.
— Прости — без кольца, но… все будет. Обещаю.
Она улыбается, смеется. Губы пляшут.
Тянется ко мне и шепчет:
— Да какое кольцо…
Целую ее — крепко-крепко. Как в первый раз. С ней все как в первый раз — голову дурманит, просто сносит…
— Они целуются, а завтлак не готов, — раздается голосок позади. — Я в садик опоздаю.
— Иди сюда, — притягиваю к нам Анютку.
Укутываю их обоих одеялом и поднимаюсь.
— Завтрак сейчас будет готов. А садик сегодня отменяется. Как и работа — позвоню сейчас Темычу и предупрежу. Скажу… скажу, заболел — вот!
— А я? — смеется Настя.
— И про тебя совру.
После завтрака мы отправляемся в парк.
Анютка оказывается еще ни разу не была и с удовольствием катается на каруселях с маленькими лошадками.
А мы с Настей держимся за руки, переплетя пальцы и шепчемся, перемежая шепот поцелуями.
— Все, — говорю, — никаких ресторанов и школ. Заниматься будешь только тем, чем захочешь.
— А мне нравится в школе работать, — улыбается она. — Как и тебе, между прочим, хоть ты и делаешь вид, что это не так!
— Спорить со мной будешь, женщина? — рычу на нее притворно.
Настя выскальзывает и убегает. Догоняю, сжимаю лицо в ладонях и зацеловываю до визгов.
— Олег-Олег, остановись… — шепчет она. — Люди же смотрят…
— Плевать, — отвечаю я.
Раскрасневшиеся, смотрим как Анютка меняет одну карусель на другую — ребенок тоже счастлив.
В морозном воздухе уже пахнет скорым снегом. Крики ворон на высоких деревьях разносятся особенно звонко.
Небо голубое-голубое, и так чудесно жить…
Покупаем кофе и сок Анютке. Прогуливаемся по дорожкам и мечтаем.
Настя развивает вчерашнюю мысль о спортивном блоге.
— Ты посмотри какой запрос со стороны людей! Столько просмотров видео с тобой, а сколько комментариев? — убеждает она меня, а я все сомневаюсь.
Ну какой из меня блогер?
— Мой папа — звезда? — невинно хлопает глазами Анютка, потягивая сок из трубочки.
— Еще какая! Твой папа — чемпион, — Настя хвалит меня, а я впервые в жизни краснею от удовольствия.
— А-а, — разочаровано тянет дочка, — это я и так знаю.
Смеемся.
Гуляем еще долго-долго — даже Анютка засыпает у меня на руках.
Как когда-то недавно, во дворе.
Прошло-то всего несколько месяцев, а кажется — больше жизни.
Возвращаемся домой.
Не хочу, чтобы этот день заканчивался. Хочется поставить все на паузу и раствориться в моменте…
Уже возле дома Анютка дергается во сне у меня на руках, выворачивается.
Сонно хлопает глазами, глядя куда-то — словно почувствовала что-то…
И кричит вдруг:
— Мама-а!!!
Глава 36
Олег
Словно небо падает на землю
Крик Анютки «Мама-а!!!» пульсирует в ушах.
Сердце останавливается.
Анютка выворачивается у меня на руках и соскальзывает вниз.
Ее маленькие ножки шлепают по асфальту. Она бежит, спотыкаясь, раскинув руки. Косички разлетаются, выбившись из-под шапочки.
Только маленький белый помпончик подпрыгивает в такт.
Я застываю.
Время замедляется.
Вижу ее — Ксению.
Стоит у подъезда, в дорогом пальто, с маленькой сумочкой в руках.
Не изменилась почти. Только взгляд жестче, еще холоднее.
— Мамочка!
Анютка врезается в нее, обвивает ручонками ее ноги, зарывается лицом в складки пальто.
Плачет.
Не тихо — навзрыд, захлебываясь, вся дрожит мелкой дрожью.
От этого плача у меня самого внутри все сжимается в ледяной, тяжелый ком.
Ксения не падает на колени, не обнимает ее.
Она кладет руку на голову дочери, чуть поглаживает.
Без особого выражения.
Как будто гладит чужую собаку.
Ее взгляд уже над головой Анютки — на меня.
Потом скользит на Настю.
Придирчиво, медленно, от макушки до пят.
Оценивающе.
В ее глазах — холодное любопытство и… да, ревность. Чертовски неприятная, ядовитая.
— Олег, — говорит она ровным, деловым голосом, перекрывая рыдания Анютки. — А у тебя я смотрю все в порядке. Неплохо устроился.
Я все еще не могу вымолвить ни слова. Воздух не проходит.
Я просто сжимаю руку Насти так, что, кажется,