Видно, что она понимает не состоятельность своей просьбы.
Но удовлетворять ее требование, даже не просьбу я не собираюсь.
Хотя ее беспокойство за чужого ребенка достойно похвалы.
— Послушай, Настя…
— Анастасия, пожалуйста.
Усмехаюсь — какая строптивая колючка.
— Спроси у своего начальника кто я такой — он тебе лучше всяких документов ситуацию обрисует.
В кармане брякает телефон.
Достаю аппарат. На экране высвечивается имя — Шавкат Мирзоевич.
Широко уважаемый в узких кругах человек.
В прошлом и спортсмен, и талантливый бизнесмен, а ныне — меценат и политик.
А еще спонсор моей команды.
Таких людей заставлять висеть на проводе не принято, но я все же рискую — не хочу быть невежливым с Настей.
Улыбаюсь ей:
— У вас еще остались вопросы, Анастасия?
Она гордо сжимает губы и качает головой.
— Тогда, пожалуйста, не затягивайте с омлетом — ребенок хочет кушать…
— Конечно, — она резко разворачивается, взметнув фонтан каштановых волос, а я возвращаюсь к мобиле и уважаемом человеку, который ждет моего ответа.
— Здравствуйте, Шавкат Мирзоевич, — здороваюсь я первым.
— Здравствуй-здравствуй, Олежа. Как ты, дорогой? Отошел после вчерашнего?
— Конечно, Шавкат Мирзоевич. Я готов к реваншу. И, желательно, как можно быстрее…
Анютка с интересом разглядывает разбитые костяшки на руках, синяки и внимательно слушает мой разговор.
— Реванша не будет, Олежа. Ты вчера крупно подвел серьезных людей, дорогой.
Это правда. Профессиональный спорт — это не столько про дух соперничества, сколько про бабки. Огромные деньги. Ставки, тотализатор и все такое прочее…
— Я знаю, — соглашаюсь я.
Я не из тех людей, которые будут вертеться в поисках оправдания — неважно какой подлостью, но Расул вчера добился своего, а детали… детали сейчас никого не будут интересовать.
Особенно учитывая, что подмес чего-то в воду сейчас доказать просто нереально…
— Я рад, дорогой, что ты встречаешь дурные новости как мужчина. Я всегда говорил — у тебя дух волка…
Слащавые комплименты меня нисколько не успокаивают — чувствую, что дело принимает дурной оборот.
— Мне нужен реванш, — говорю и слышу собственный внезапно охрипший голос. — Мне — поквитаться над этой гнидой, вам — вернуть бабло и заработать…
— Не знаю, не знаю, Олежа. Риски велики… Особенно, после вчерашнего…
Спокойная риторика Шавката Мирзоевича ничуть не обманывает меня — понимаю, что он все уже решил, но предпринимаю еще одну попытку:
— Меня рано списывать со счетов. Я смогу победить…
— Ты сначала бабки верни людям. За беспокойство, а потом поговорим.
Меня словно душем ледяным окатывает.
— Какие еще бабки?
— Люди надеялись, рассчитывали на тебя, Олежа. Так нехорошо…
— Я ставить никого не заставлял…
— Этот вопрос решенный, Олежа.
— Да хрена два — решенный, — вскипаю я и тут же прикусываю палец — ребенку-то совсем не нужно слышать такие выражения.
— Не нужно грубить, Олежа, — ледяным тоном возражает мой уже недавний спонсор. — К тебе люди подъедут сейчас, реши с ними вопрос.
И добавляет после короткой паузы:
— Но если ты не можешь, то придется заехать по адресу третья улица Строителей, дом 25 в Череповце. И поговорить с твоей Алевтиной Петровной обо всем: и о воспитании, и том, что долги нужно возвращать… А мы, то есть наша организация, в тебя вложили немало. А вот ты доброты не помнишь… не ценишь… не хорошо так…
После адреса моей бабушки, о которой я думал, что никто не знает, меня пробивает холодный пот.
Как знал, что с этими людьми не стоит связываться, да… что уж теперь сокрушаться, когда дело сделано.
— Пусть ваши люди приезжают. Мы решим вопрос, — и кладу трубку.
Анютка испуганно смотрит на меня — бледная, губы сжаты в нитку.
— Ты лугался? Почему ты лугался?
В этот момент Анастасия приносит тарелку с омлетом и беконом.
Запах — обалденный, но вот аппетита у меня больше нет.
Улыбаюсь девчушке:
— Кушай-кушай. Я не ругался, просто нам нужно домой…
Глава 5
Олег
В груди нарастает раздражение и тревога.
Меня собираются выставить крайним…
Черт!
Ну мы еще посмотрим кто кого!
Раздражение трансформируется в ярость — сжимаю кулаки до хруста.
Сейчас важно понять кого ко мне отправит Шавкат, и сколько их.
Думают так просто взять Олега «Волка» Нестерова? Да я их по стенке размажу.
Только надо бабуле позвонить… Как ей объяснить происходящее?
Прям так и вижу, как я звоню и говорю: ба, привет, тебе надо бросить все и срочно уехать.
Бабушка у меня старой закалки — всю жизнь проработала оператором робота по штамповке…
Одно это звучит-то как круто!
Ладно, нечего причитать — звонить нужно и срочно.
Пока мелкая в тарелке ковыряется.
Достаю трубу и набираю бабулю.
Как буду все объяснять — понятия не имею…
Анютка, тем временем, вот вообще не ковыряется — уничтожает омлет в прикуску с беконом так, что аж за ушами трещит.
Даже завидую ее аппетиту, пока слушаю длинные гудки.
Бабуля не берет трубку. Холодное предчувствие сжимает сердце.
Барабаню пальцами по столу.
Утренние звуки кафе: бряканье вилок и тарелок, шипение с кухни… аромат цветов — все не умиротворяет как должно, а только создает для меня дополнительное напряжение.
— Наелась, — Анютка откидывается на спинку дивана и блаженно прикрывает глаза.
Даже завидую ей в этот момент — хороша житуха!
— Поколми зайчика, — неожиданно заявляет она.
У меня аж глаза округляются.
— Что, прости?
— Зайчика поколми, пожалуйста, — хлопает глазенками малявка.
— Ну уж нет, — говорю, — твой дружок, вот сама и корми.
Анютка осторожно, как величайшую драгоценность, берет маленькую морковку. Подносит к заячьей морде и…
— Нет, ты.
Это что еще за принципиальность, я не пойму?
С какой стати я должен кормить ее зайца?
А я ведь наполнен раздражением до краев — сейчас переливаться начнет.
Только вот не хотел бы выплескивать все на ребенка — она же не виновата в моих неудачах.
— Ладно, давай, только быстро, — хватаю морковку и тыкаю ее зайчику в морду. — Все.
— Нет, — упрямо качает головой девчушка. — Кто так колмит? Тебе бы понлавилось?
— Я вообще морковь не люблю. — бурчу я.
— Вот и зля — она полезная. Так мама говолит.
Так и хочется ляпнуть — ну и где твоя мама, раз она такая умная, но успеваю прикусить язык.
Выдыхаю — кажется, проще сделать так как хочет ребенок, чем спорить.
Господи, я отец всего полчаса, а уже сил не хватает ни на что.
Вот была бы она пацаном, уверен, было бы в миллион раз проще.
— Хорошо, — говорю, — как надо?
— Возьми на лучки и ласково пледложи, а не лычи как волк.
Она так мило картавит, что сердиться