Она смотрит, в ее глазах — смесь удивления и чего-то глубокого, почти болезненного. Она знает, что я не Константин, но носит ребенка моего брата. И все же она не отталкивает меня. Не бежит.
Она позволяет мне быть рядом, и это делает мои чувства к ней еще сильнее. Это не любовь — пока не любовь. Но это чувство, которое растет внутри, как искра, готовая вспыхнуть в пламя.
Оно пугает, но наполняет жизнь смыслом. Смотрю на ее живот, и в груди теплеет. Этот ребенок — часть Кости, часть брата, которого я потерял. Но он также часть Надежды, и, возможно, часть меня, потому что я уже не могу представить жизнь без них.
— Я до сих пор не верю, — говорю, глядя в ее глаза. — Что судьба так нас свела. Что ты… что ты носишь его ребенка. И что я нашел тебя. Надо рассказать все маме, она будет безмерно счастлива, ты ей понравишься.
Надя сжимает мою руку, молчит, но ее взгляд говорит больше, чем слова. В нем боль, надежда, страх, но главное — тепло. Она не отталкивает меня, и это уже чудо. Я вспоминаю, как скучал по Косте, как ночи напролет прокручивал наше детство, наши споры, наш смех.
— Знаешь, мы с Костей были как две стороны одной медали — разные, но неразделимые. И теперь, когда брата нет, ты и малыш, стала моей связью с ним. Но не только. Ты стала чем-то большим — моим светом.
Я касаюсь ее щеки, убирая прядь волос. Кожа мягкая, как лепесток цветка, и сердце ускоряет ритм. Хочется сказать ей так много — о том, как она изменила меня, как я боюсь потерять это тепло, как восхищен ее силой.
Она одна, без мужа, без семьи, но справляется, носит ребенка, строит новую жизнь. Она невероятная. И я хочу быть рядом, хочу быть частью этой жизни, даже если это пугает до дрожи.
— Ты знаешь, — заговариваю снова, голос дрожит от эмоций, — никогда не думал, что могу так чувствовать. Ты… ты как будто вернула мне жизнь. Я был в пустоте после Кости. Работа, дом, ничего. А теперь… теперь я просыпаюсь и думаю о тебе. О том, как ты улыбаешься, как готовишь свой ромашковый чай, как гладишь живот, разговариваешь с малышом. Я… не знаю, как это назвать, но не хочу, чтобы это заканчивалось.
Она смотрит на меня, и в ее глазах блестят слезы. Она не плачет, но я вижу, как она борется с эмоциями. Ее рука ложится на мою, и она тихо говорит:
— Роман… я тоже не знаю, что это. Но я рада, что ты здесь.
Эти слова — как спасение.
Наклоняюсь и целую ее, мягко, но с такой глубиной, что мир вокруг исчезает. Ее губы теплые, податливые, и я тону в этом ощущении.
Мы лежим на диване, ее голова на моей груди, чувствую, как малыш толкается, как будто напоминая о себе. Улыбаюсь, моя рука ложится на ее живот, и я шепчу:
— Мы справимся, правда? Все вместе. Я с тобой.
Надя кивает, и в этот момент я понимаю, что готов на все ради нее.
Ради них.
Ради ребенка, который связывает нас с Костей, но также принадлежит нашему будущему.
Я не знаю, что ждет впереди, но знаю одно — я не отпущу ее. Никогда.
Глава 10
Новое утро в моей квартире пахнет ванилью и корицей, как обещание чего-то теплого и доброго. Вынимаю из духовки противень с булочками, их золотистые корочки сияют в лучах солнца, льющегося через окно.
Улыбаюсь, представляя, как Роман возьмет одну, как его губы растянутся в улыбке, а его синие глаза загорятся теплом. Сердце колотится, тепло разливается по груди.
Последние две недели перевернули мой мир. То, что началось как вихрь путаницы, боли и воспоминаний, стало чем-то новым, живым, согревающим. Я влюблена.
Это чувство — как цветок, распустившийся в груди, — наполняет меня радостью, но пугает своей хрупкостью, словно стеклянный шар, который может разбиться от одного неверного касания.
В отражении стеклянной дверцы духовки вижу свое лицо: растрепанные волосы, легкий румянец. Это не гормоны, не просто беременность, как я пыталась себя убедить. Это Роман. Это все доктор Лебедев.
Его взгляд, глубокий, как зимнее небо, его прикосновения, мягкие и уверенные, его голос, который звучит так, будто создан только для меня. Я вспоминаю ту ночь с Константином — декабрьскую, полную дикого желания, яркую, как вспышка молнии.
Тогда мне казалось, что это любовь, но теперь я знаю: то была лишь симпатия, смешанная с мимолетной страстью, искра, угасшая, едва вспыхнув. Константин был ярким, но пустым. Мы просто нашли друг в друге в ту ночь спасение пусть и мимолетное.
Роман — другой. Он — пламя, которое разгорается медленно, но греет до самой души.
Телефон на столе вибрирует, и я вижу имя — Альбина. Подруга, с которой мы не говорили пару недель. Прижимаю телефон к уху, продолжая укладывать булочки в корзинку.
— Надь, ну наконец-то! — голос Альбины звонкий, полный энергии. — Я уже думала, ты пропала. Как ты там? Как малыш?
Я смеюсь, чувствуя, как тепло подруги согревает через расстояние.
— Все хорошо. Малыш толкается, как футболист. А я… — щеки горят, я замолкаю. — Я влюблена.
Тишина на том конце, а потом восторженный визг Альбины:
— Что?! Надя, ты серьезно? Кто он? Рассказывай!
Улыбаюсь, но сердце сжимается. Хочу вылить все чувства, но слова кажутся слишком большими, слишком хрупкими.
— Это доктор, мой новый гинеколог. Роман. Но… это сложно. Давай при встрече? Ты же хотела на выходные приехать?
— Ох, я уже пакую чемодан! — смеется Альбина. — В субботу буду, готовь чай и все подробности. Я хочу знать все, Надюша!
Мы болтаем еще немного о мелочах, о жизни, но мои мысли возвращаются к Роману. Прощаюсь с подругой, обещаю встретиться на выходных и возвращаюсь к булочкам.
Сегодня я хочу сделать ему сюрприз. Эти булочки — маленький подарок, способ сказать «спасибо» за то, что он рядом, за то, что стал моей опорой.
Он не смотрит на меня с жалостью, не видит во мне только женщину, носящую ребенка его брата. В его взгляде — нечто большее, что заставляет мое сердце биться быстрее. Я чувствую это, когда он целует меня, когда его пальцы скользят по щеке, когда он обнимает меня, осторожно, но крепко, будто боится, что я исчезну.
Укладываю булочки