Нэхмар серьёзно кивнул и выскочил из моей спальни, и только когда хлопнула дверь, из-под кровати показался носик дракончика. Я спросила питомца:
— Ты зачем пожар устроил, чудо? Мила обещала, что ты не причинишь вреда, и теперь моей дочери придётся отвечать за свои слова. Ты подвёл свою хозяйку. Осознаёшь?
Рыня торопливо заскрёб когтями по полу, пытаясь выползти, но не получалось. Снова жалобно заскулил, моля о помощи, и я сдалась. Когда помогла питомцу выбраться, вошла дочь. Да так и застыла в дверях с круглыми глазами:
— Мам, что случилось?
— Ты это у своего Рыни спроси, — хлюпнула носом.
— Р-ы-ы-ы! — вдруг отозвался дракончик и завертелся волчком. А потом забил хвостом и, распахнув пасть, выдохнул: — Р-р-р-ы!
При этом в воздух поднялось облачко дыма. Я пригрозила пальцем:
— Не вздумай ещё огня выпустить, не то больше в дом не пущу.
Мила звонко выкрикнула:
— Он же говорит, что защищал тебя!
Я скрестила руки на груди и выгнула бровь:
— А не сообщил от кого?
Насупившись, она помотала головой, а я вздохнула и присела на корточки рядом с дочкой, погладила по голове, вытерла золу со щеки и ласково уточнила:
— И с каких пор ты у нас звериный язык понимаешь?
— Он не сказал, а показал, — обиженно проворчала дочь. — Ты же сама всё видела. Не веришь?
Тут вернулся Нэхмар, в руках он нёс охапку чистой одежды.
— Эх, ну зачем ты всё это приволок?
— Бельё уже высохло, Клава. Переоденься! А я потом твоё платье и сорочку постираю.
— Проще выбросить, — пробубнила себе под нос. — Апчхи!
— Поможешь с прополкой? — Нэхмар улыбнулся Миле.
Она ухватилась за возможность сбежать. Ещё и Рыню прихватила. А я осталась, чтобы переодеться и прибраться в комнате. Выжимая испорченное платье, ощутила резкую боль в кисти руки и удивлённо посмотрела на свою ладонь.
— А что, если это был не сон? Драконы владеют магией… — Потрясла рукой, отмахиваясь от странных мыслей. — Но я-то ей не владею. И никто вокруг! Просто сон. Надеюсь теперь, когда я ударила негодяя, отомстив за девочку, этот многолетний кошмар закончится.
И оказалась права, потому что, начиная с того дня, живая мгла и фигура мужчины мне больше не снились. С каждым днём солнце светило всё ярче, становилось жарче, и цукаты сохли быстрее, в итоге к базарному дню мы подготовили конфет и левашек даже больше, чем надеялись.
— Дракон! — визжали дети, окружив наш шатёр. — Золотой дракон! Мама, купи! Папа, дай!
Со всех сторон напирали и взрослые. Они громко ругались между собой, спорили, кто раньше встал в очередь, и кто кому ногу отдавил. Гвалт стоял такой, что я не слышала ни цакхов, ни Нэхмара. Мой приёмный отец что-то кричал и махал руками, я же крутилась среди леса рук, как белка в колесе, едва успевая подхватывать монетки и упаковывать наши с Милой поделки.
— Мне вон того! — визжала какая-то девочка, вырываясь из рук родителей. Заметив, что дракончика, которого она заприметила, забрали, умудрилась выдать ноту ещё на октаву выше: — Нет! Он мой! Мо-о-о-ой!
Девочка перешла на ультразвук, поправ успехи всех оперных див моего мира одним своим существованием.
— Спокойнее! — Я пыталась утихомирить толпу, но мой голос потонул в шуме. — Вы задавите детей!
Шесты гнулись, ткань расходилась, и я боялась, что вот-вот всё вернётся к тому, с чего мы начинали — наша лавка превратится в развалины. Такой осады у нас не было, даже когда Отонии из Мурзуша привезли высокогорный мох, чай из которого (по слухам) увеличивал мужскую силу.
К нам пытались пробиться цакхи, но их относило обратно. Я, наконец, поняла, что Нэхмар пытался сказать, и посмотрела вверх. При виде того, как изогнулся шест, удерживающий навес, в панике выдохнула:
— Все назад!
А сама присела, закрывая собой Милу.
И вдруг стало тихо.
Глава 23
Когда наш бизнес немного поднялся, и деньги, помимо того, что уходило на еду, содержание дома и долю цакхов, начали оставаться на что-то ещё, я отправилась в книжный магазин. Как ни странно в Дерездуре был такой один.
— Почему здесь нет новых книг? — спросила Нэхмара, который сопровождал меня в тот день.
Мы проходили вдоль невысокого шкафа, полностью заваленного старыми крайне потрёпанными книгами. Судя по виду, их сшивали заново раз двадцать, а некоторые листы были заменены на рукописные, которые выделялись так же, как на одежде заплатки другого цвета.
— Никто не покупает, — пожал плечами мой приёмный отец. — Берут на время и платят, сколько могут. Иногда приносят не монеты, а еду, ненужную одежду. Потому в другой комнате продают подержанные вещи.
— Но всё же люди читают книги, — удовлетворённо улыбнулась я. — Даже бедные! Это радует. Честно говоря, пообщавшись с покупателями, у меня сложилось впечатление, что для горожан Дерездур это обособленное королевство. Здесь свои законы и верования. Например, драконами здесь пугают непослушных детей, а гостей кличут чужаками, невзирая, из столицы они приехали, из Лэйна или Мурзуша.
— Всё правильно говоришь, — согласился Нэхмар и вдруг оживился, подхватив одну из старых книг. — Это же рукопись самого Шавна? Но в каком ужасном состоянии… Мы обязаны это купить, Клава! Шавн был моим учителем моего учителя.
Он махал рукописью и доказывал, что без этой книги нам не выжить, а я улыбалась, думая, что люди в Дерездуре почти не отличаются от обывателей моего мира. Они знают о существовании других стран, могут верить или не верить в магию, но живут в своём маленьком мирке.
Поэтому, когда мой шатёр на базарной площади начал рушиться, а вокруг внезапно стало тихо, я сразу поняла, что происходит нечто из ряда вон выходящее. Подняв голову, изумлённо уставилась на мерцающий купол, разлившийся серебром под сводами моего шатра.
— Я поставил магический щит, — услышала приятный мужской голос. — Не бойтесь.
Узнав того, кто остановил трагедию, я только сжалась сильнее. По сценарию фильма, в который угодила, лорд Гронир Спэн именно так познакомился с Метэллой. Когда принцесса, скрываясь под плотной вуалью, сбежала из дворца, чтобы прогуляться по городской площади, её едва не задавило рухнувшим навесом.
— Все в сторону! — властным тоном приказал муж Метэллы и обратился ко мне тоном, от которого свело зубы: — Поднимайся, моя прекрасная фанг.
Я крепче прижала к себе дочь, которую не хотела показывать лорду, а Мила стиснула Рыню, ощущая мой страх. Но выбора у нас не было. Люди расходились быстро, не желая перечить дракону. Даже дети, которые недавно бились в истерике, желая сладкую фигурку, притихли.