– Пойдём с нами, – дружелюбно обратился Дядя Фёдор к псу. – Втроём веселее. Как тебя зовут?
– Шарик, – представился тот радостно. Его хвост снова завился колечком. – Я из простых собак. Дворянской породы – во дворе, значит, вырос.
– Ну, отлично, – поддержал мальчик и деловито представился: – Я Дядя Фёдор, кота ты знаешь. Пошли дом выбирать? Давайте разделимся, по деревне пройдём, каждый дом выберет, и решим, чей лучше.
На том и порешили – и разошлись в разные стороны.
Спустя примерно полчаса вся компания снова встретилась на перекрёстке в центре деревни. Матроскин прибежал первым.
– Нашёл! – радостно завопил кот, кидаясь навстречу спутникам. – Ух, шикарный домина, утеплённый, и печка там на полкухни!
– Что печка! – отмахнулся Шарик. – Я вот нашёл дом – двор широкий, и будка огромная, никакой дом не нужен!
– Не о том думаете! – пожурил Дядя Фёдор. – Главное в доме – окна большие, чтобы было куда смотреть. Пойдёмте, я как раз такой нашёл…
Скрипучая калитка вела в сад, окружавший небольшой добротный домик. На тёмных брёвнах над дверью красовалась табличка: «Дом свободный, живите кто хотите».
– Ну, это ж мой дом! – радостно взвизгнул Шарик. – Вон про ту будку я говорил!
– Какой твой?! – тут же возмутился Матроскин. – Это мой! Вон она – печка в полкухни! Я о такой каждую зиму мечтал!
– Вот и хорошо, – примирительно поддержал Дядя Фёдор, не позволяя спору вновь разгореться. – Получается, мы с вами и правда лучший дом выбрали!
Дверь оказалась не заперта и даже толком не закрыта. Когда новые жильцы пересекли порог, она гостеприимно скрипнула и хлопнула о косяк. Табличка, будто подтверждая, что дом больше не пустует, рухнула на крыльцо. В щель тут же просунулась серая лапа, схватила табличку и затащила внутрь. Не пропадать же добру! В хозяйстве всё сгодится.
Глава 4
Почтальон
Дом был старый, но добротный и просторный. Печка и впрямь была огромной, как и мечтал Матроскин. Мебель – тоже вся на месте. Вот только кругом царило запустение: пыль, паутина по углам.
– Хороший дом, – одобрительно покачал головой Дядя Фёдор, сдерживая чих. – Только прибраться надо…
В старом шкафу обнаружилась не менее старая радиола – возможно, ровесница дома. Мальчик подключил её к сети, покрутил ручки. Из динамика донеслось шипение, треск, а потом – прерываемый хриплыми помехами голос диктора:
– …специально для наших радиослушателей мы начинаем производственную зарядку! Поставьте ноги на ширине плеч и все вместе под музыку…
И закипела работа. Шарик с Матроскиным раздобыли метёлки и принялись убираться, вот только забыли договориться. Поэтому время от времени заметали пыль друг на друга, заставляя громко чихать. Дядя Фёдор взял тряпку и заботливо протирал мебель. На столе появилась скатерть, потом – самовар, пузатый чайник и вазочка с конфетами. Туда же отправились тарелки и чашки, которые кот обнаружил в картонной коробке в кладовой. Дом постепенно приобретал прежний уютный вид.
Матроскин наткнулся на старую ржавую миску и с довольным видом протянул Шарику, за что получил в награду недовольный взгляд. Отыграться, что ли, решил за то, что они теперь под одной крышей жить будут? «Все они, коты, одинаковые», – думал пёс, накручивая густую паутину на швабру. Он дёрнул так сильно, что пыльные тряпки попадали с печки прямо на голову кота. Тот громко расчихался и обиженно заворчал, покосившись на пса.
Шарик тихонько усмехнулся, но тут же сделал вид, что он ни при чём.
В это время Дядя Фёдор протирал старый сервант и изучал содержимое шкафов. Когда он сдул пыль со шкатулки, обнаруженной в одном из ящиков (правда, ничего особо ценного в ней не нашёл: только скомканный лист бумаги), та полетела в разные стороны. Досталось обоим смутьянам – кот и пёс дружно чихнули. Но именно это заставило их перестать ссориться.
– Будьте здоровы! – раздался чей-то незнакомый голос со стороны окошка.
Обернувшись, удивлённые новосёлы заметили немолодого худого мужчину в поношенном плаще, шапке набекрень и с сумкой на длинном ремне через плечо. Густые усы недовольно топорщились, а глаза горели любопытством и подозрительностью. Незнакомец доверия не вызывал, пусть и пытался выглядеть добропорядочным и дружелюбным. Дядя Фёдор поспешно на всякий случай спрятал находку обратно в комод и отряхнул руки.
– Спасибо… – растерянно пробормотал он, удивлённо глядя на незваного гостя.
– А ты, мальчик, чей? – прищурившись спросил мужчина, ткнув в него пальцем. – Ты откуда к нам в деревню попал?
– Ничей, – гордо и солидно объявил Дядя Фёдор. – Я сам по себе мальчик. Свой собственный.
– Так не бывает, чтобы дети сами по себе были, – назидательно заявил гость. – Дети обязательно чьи-нибудь.
– Это почему не бывает? – перебил Матроскин. – Я, например, кот – сам по себе кот! Свой собственный!
– И я! – поддакнул Шарик. Незнакомец покосился на зверей с ещё большим недоверием.
– А почему это вы разговариваете? – он как будто совсем не удивился, а скорее рассердился, что кто-то нарушает установленные правила. – Животным не положено.
Это привело собеседников в ярость. Шарик оскалился и зарычал, а Матроскин выпустил когти и зашипел. Дядя Фёдор решил, что ему пора вмешаться, пока не случилось драки. Им только не хватало в первый же день с соседями ссориться!
– Это их профессор Сёмин научил, – доверчиво объяснил мальчик. Однако кот был не таким дружелюбным, как его друг.
– А вы, собственно, почему интересуетесь? – Матроскин был не настроен говорить с незнакомцами, тем более такими бесцеремонными. – Вы не из милиции, случайно?
– Да нет, это почтальон тутошний, Печкин, – ответил за гостя пёс, – его каждая собака знает.
– Это я каждую собаку знать должен, – менторским тоном возразил гость. – Чтобы письма и прессу разносить. Вы, например, что выписывать будете?
– Я «Мурзилку» выписывать буду, – попросил Дядя Фёдор.
– А я что-нибудь про охоту, – добавил Шарик.
Матроскин промолчал. Почтальон вопросительно смотрел на него, ждал-ждал и наконец не выдержал.
– А вы?
– А я ничего не буду, – нехотя отозвался кот и важно добавил: – Я экономить буду…
– Могу вам газеты бесплатные приносить, – саркастически хихикнул Печкин и, заметив в вазочке конфеты, без зазрения совести туда полез. – В санитарных целях.
– Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, – прошипел Матроскин, захлопывая крышку вазочки, так грозно, что Печкин резко отдёрнул руку и даже от неожиданности попятился.
– При чём тут сыр, когда я конфет хотел, – произнёс он извиняющимся тоном. – А ещё говорят, что почта всё путает.
Солнце из жёлтого стало красным и покатилось к горизонту.