Потом Рид принес папку. Без комментариев, просто положил на стол. Внутри — краткие справки, добытые, видимо, через каналы ФРУ или корпоративную разведку.
Джуди Альварес. Живет с подругой Бианкой в Питтсбурге. Работает техником на небольшой, независимой студии брейнданса. Живут тихо. Никаких скандалов, никаких связей с подпольем. Судя по редким фото с публичных сетей — улыбается. По-настоящему. В ее жизни появился покой, которого не было в NC. Последняя запись: она и Бианка на фоне граффити с надписью «Новая жизнь на старых костях».
Панам Палмер. Ее след оборвался чище. Альдекальдо больше нет в городе. Она тоже ушла с небольшой, мобильной группой кочевников — не кланом, а скорее «караваном вольных стрелков». Маршруты их хаотичны, от пустошей Техаса до канадской границы. Связь минимальна, сделки наличными, без цифрового следа. Последний проверенный сигнал — полгода назад, где-то в Юте. Она не исчезла. Она растворилась в бескрайних просторах, как всегда и мечтала.
Я закрыл папку. Ожидал ли я другого? Надеялся, что они застряли в том же состоянии, что и я, чтобы мне было о ком тосковать? Нет. Я оставался наёмником и желал своим немногим близким лучшей доли, даже если эта доля означала, что наши пути больше не пересекутся.
Все разошлись. У каждого своя дорога. Джуди нашла свой тихий берег. Панам — свою бесконечную дорогу. А я… я нашёл свою клетку. Ирония в том, что ради их выживания, их свободы, я когда-то готов был на всё. И, кажется, не зря.
Меланхолия была тяжёлой, но чистой. Не злость, не зависть. Найт-Сити забрал у меня многое, но и дал этих людей. Теперь город остался со мной один. Последний общий знакомый. Вечный, ненавидящий, пожирающий, но живой. И в каком-то извращённом смысле — ждущий. Город не прощает и не забывает. Он просто продолжает стоять. И в этой мысли была странная, горькая надежда.
И когда я уже почти смирился со своей участью через две недели я узнаю, что меня отправляют в Найт-Сити на миссию в составе группы Милитех.
Глава 4
Спустя шестьдесят витков по беличьему кольцу мое тело перестало быть чужим. Оно стало просто… телом. Послушным, предсказуемым, скучным. Я научился ловить мяч с задержкой в 230 миллисекунд и даже не материться при этом. В спортзале майор Роу иногда кивал с едва заметным одобрением.
— Прогресс. Сила возвращается. Ловкость… приемлема.
Доктор Эргард перестала смотреть на меня как на диковинную аномалию и перешла к скучным цифрам:
— Нейросинаптические показатели стабилизировались на плато. Технопластичность в рамках нормы для… биологического организма.
Короче, я стал здоровым, ничем не примечательным человеком. Самая большая победа «Проекта Ви».
Утром вместо привычного пути в кабинет Круза меня встретил тот же безликий конвоир, но повел в другую дверь — больше, с длинным столом из темного дерева и панорамным экраном во всю стену. И в кабинете уже были люди. Все.
Круз сидел во главе стола, его привычная успокаивающая улыбка сегодня казалась жестче, деловитее. Слева от него — майор Роу, выпрямившийся так, будто на параде, его взгляд оценивающе скользнул по моей осанке. Справа — доктор Эргард, с холодным, как всегда, выражением лица и сланцем в руках. И у стены, чуть в стороне, прислонившись, — Соломон Рид. В походной куртке, с сигаретой в руках, которую, разумеется, здесь не курил. Он лишь покручивал ее в пальцах. Его взгляд, когда мы встретились глазами, был тяжелым и… предупредительным.
— Садись, Ви, — сказал Круз, указывая на стул в центре, напротив них всех. — Сегодня у нас итоговое совещание.
Я сел, чувствуя себя как на допросе. Или как на совете директоров, где решают судьбу актива.
— Поздравляю, — начал Круз без предисловий. — Реабилитационная фаза считается успешно завершенной. Твои физические и психологические показатели достигли прогнозируемого максимума. Ты, по сути, здоров. Доктор Эргард?
Симона Эргард включила свой сланц. На большом экране появились графики, диаграммы, ряды зеленых цифр.
— Пациент, — ее голос был лишен каких-либо эмоций, кроме профессионального удовлетворения, — прошел полный курс нейромоторной и психологической адаптации. Реакция ЦНС стабильна, хотя и ограничена биологическим базовым уровнем. Совместимость с имплантами остается на прежнем, критически низком уровне — попытки улучшения бессмысленны и опасны. Вывод: организм субъекта функционирует в режиме, оптимальном для выживания и базовой социальной активности. Он соответствует норме здорового человека его возраста без кибернетических усилений. С медицинской точки зрения, он готов к… интеграции в рабочий процесс.
«Интеграции», — прошептал я про себя. Какое прекрасное, корпоративное слово.
Круз кивнул и взглянул на Рида. Тот оттолкнулся от стены и сделал пару шагов вперед, к столу. Его присутствие вдруг заполнило всю комнату, оттеснив стерильную атмосферу ученых.
— Медицина медициной, но есть оперативная ситуация, — начал Рид, его голос был низким и намеренно спокойным. — Наши люди в Найт-Сити добыли информацию. Есть несколько… живых случаев. Агенты «Арасаки». Высокопоставленные, с доступом к секретным проектам. У них проявились симптомы постороннего влияния на нейронную активность. Очень похоже на то, через что прошел ты. Но есть отличие.
Он сделал паузу, давая мне понять.
— Они не утратили свою личность. Они в сознании. Но в их головы, судя по всему, что-то… загрузили. Или пытаются загрузить. Это не «Релик» в чистом виде. Это что-то новое. Возможно, усовершенствованная версия «Душегуба».
— Где они сейчас? — спросил я, чувствуя, как в животе холодеет.
— В наших руках. В башне «Милитеха» на Площади Корпораций. Секретность максимальная. В том числе и среди тех, кто сейчас в Вашингтоне. Перевозить их сюда — огромный риск. Слишком много глаз, слишком много желающих перехватить такой груз. И времени много тоже нет. Сам знаешь, как работает этот процесс.
Рид положил ладони на стол, наклонился ко мне.
— Нам нужен эксперт, Ви. Не просто врач. Нужен тот, кто прошел этот путь. Кто понимает, что значит чувствовать в своей голове чужое «я». Кто может отличить сбой протокола от сопротивления личности. Мы хотим попытаться их… вылечить и извлечь то, что в голове. Или, как минимум, понять, что с ними сделали.
Он выпрямился.
— Я предлагаю тебе перелет в Найт-Сити. В качестве советника по проекту. Твоя задача — консультация, анализ, интерпретация их состояния. Никаких боевых действий. Ты будешь в самом безопасном месте в городе, под круглосуточной охраной.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Приказать я тебе не могу. Ты не сотрудник ФРУ. Это