В комнате повисла тишина. Я слышал тихое жужжание проектора. Через два месяца я снова услышал это имя — Найт-Сити. Не как эхо в памяти, а как реальное место, куда можно вернуться. Сердце ударило так, будто пыталось вырваться из клетки. Не от страха. От чего-то другого. От знакомого, давно забытого чувства — цели.
— Да, — сказал я почти сразу, не давая страху или сомнениям взять верх. — Готов.
Потом мой взгляд упал на Круза.
— Но стоп. Вы сказали — вылечить. Чем? Омега-блокаторы не работают на поздних стадиях. У вас… что, есть еще одна Нейронная Матрица?
Доктор Круз позволил себе тонкую, самодовольную улыбку. Он обменялся взглядом с Эргард.
— Мы два года, Ви, время не теряли. Нейронная Матрица, спасшая тебя, была одноразовой и персонализированной. Но данные, которые мы получили, наблюдая за тобой, за ее интеграцией… Они бесценны. Мы не клонировали устройство. Мы создали терапевтический протокол. На основе твоей уникальной нейрохимии и принципов работы матрицы. Это не макгаффин в коробочке. Это — методика. И ты — ее живое доказательство. Теперь мы хотим попробовать применить ее настройки… на других.
Так вот в чем был их итоговый успех. Я был не просто архивом. Я был чертежом. И теперь, с помощью этого чертежа, они собирались вскрывать чужие мозги.
Рид, видя мое выражение, добавил сухо:
— Это шанс, Ви. Шанс использовать то, через что ты прошел, чтобы спасти других от той же участи. Или шанс нанести удар по «Арасаке», вырвав у них из-под носа их же секретное оружие. Или обрести новый смысл в твоей жизни. Выбирай, что больше нравится. Факт один — ты в игре. Снова. Но теперь — с нашей стороны стола.
Я посмотрел на свои руки. А потом поднял взгляд на Рида, на его усталое, решительное лицо.
— Сколько у нас времени? — спросил я, все еще переваривая.
Впервые за два месяца я почувствовал не расписание. Я почувствовал момент. И город, ждавший вдалеке, перестал быть просто воспоминанием. Он снова стал целью. Пусть и такой чудовищно ироничной.
— Ждём только тебя, — коротко бросил Рид.
Я обвел взглядом комнату. Круз в деловом костюме, уже готовый к отлету. Роу, молчаливый, смотрел на меня взглядом, в котором читалось что-то вроде: «Ну ты сам этого хотел, парень». Эргард что-то писала на своем сланце. Возвращаться в свою квартиру за вещами не имело смысла. Что взять? Пастообразную еду? Куртка «Самурай» была на мне с утра — я стал носить ее просто так, по привычке. Жетон Джонни — на шее. Не хватало еще гитару повесить.
— Тогда летим, — сказал я, поднимаясь.
Эргард протянула мне небольшой кейс.
— Экстренный набор. Обезболивающие, стимуляторы, подавители тревоги. Дозировки на экране. При любых нештатных ситуациях — сначала связь, потом, только если нет выбора, медикаменты. Твоя нейрохимия все еще хрупка. С тобой будет Грегори, мой помощник.
Круз встал. Его успокаивающая улыбка исчезла без следа.
— Я тоже лечу с вами. Так что это не прощание.
Майор Роу так ничего и не сказал. Только кивнул — коротко, по-военному.
Меня проводили в ангар. Там стояло АВИ-4 — угловатый, зловещий транспортник в корпоративном черно-стальном камуфляже. Мне выдали комплект формы «Милитеха» — черный, без знаков различия, с легким бронежилетом поверх. Ткань была непривычно жесткой, но дышащей. Пахло новизной и властью.
Когда Круз вышел из подсобки, я едва узнал его. Никаких кардиганов и мягких улыбок. На нем была такая же форма, но сшитая по другой, более агрессивной выкройке, с тактическими креплениями на груди и плечах. Его осанка изменилась — прямая, жесткая, движения экономичные и точные. Взгляд оценивающий, холодный, сканирующий обстановку. Это был не врач. Это был оперативник. Оперативник, который если и выезжает в город, то значит всё серьезно. С такими имплантами, которые не бросаются в глаза. Мысль о том, что я два месяца изливал душу этому человеку, заставила кровь похолодеть. Нет, — подумал я, — с таким лучше не встречаться в темном переулке. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы твою психику разобрали на винтики до того, как кто-то доберется до твоего тела.
Нас было семь: я, Рид, Круз, Грегори (молодой парень с умными, нервными глазами — помощник Эргард) и три оперативника, видимо из личной охраны Круза — безликие, молчаливые, с полностью закрытыми шлемами.
Полет занял чуть больше трех часов. АВИ-4 был быстрее гражданских лайнеров и не придерживался коммерческих маршрутов. Я сидел между двумя бойцами, чувствуя, как вибрация корпуса проходит сквозь сиденье в позвоночник. В иллюминаторе мелькали облака, а потом — бескрайняя, усеянная огнями сеть городов и трасс.
Ну что, скучно стало? Устал играть в баскетбол и есть белковую пасту? Вот тебе развлечение, — язвил я сам себе. — Из золотой клетки — прямо в эпицентр корпоративной войны. Отличный карьерный рост.
Джонни молчал. По-настоящему молчал. Не было даже привычного фонового шума его сарказма. Как будто сам призрак был ошеломлен поворотом событий. Или просто копил ярость.
Напротив меня сидели Рид, Круз и врач. Они смотрели в окна, говорили мало и тихо. Рид иногда что-то отмечал на карте. Круз был погружен в свой планшет. Его лицо было каменной маской. Врач нервно поправлял свой кейс.
— Подлетаем, — голос Рида прозвучал громче гулких двигателей.
Сердце внезапно ёкнуло. Глупо. Разве не этого я хотел? Вернуться? Да. Но не так. Не в форме, не под конвоем, не как «эксперт». А на «Арче», который достался мне от Джеки. В куртке «Самурай». Под радио «Морро-Рок». Со всеми моими имплантами и тысячами эдди на счету. Ожидание и реальность. Волнение было липким и кислым.
«Ну что, Ви, — вдруг прорезался в голове знакомый, хриплый голос, полный ядовитой радости. — Ещё одна башня в нашей с тобой богатой событиями жизни. Давай, сделаем дубль. Я подорвал «Арасаку». Ты подорви «Милитех». Будет один-один. Справедливо».
«Заткнись, — мысленно бросил я. — Это не та игра».
«О, это самая что ни на есть игра, клубень. Просто ты снова на стороне дерьма. Только сменил вывеску».
Мы приземлились не на общедоступном порту, а на частной вертолетной площадке на крыше башни «Милитеха» в центре Площади Корпораций. Дверь отъехала, я ожидал почуять незабываемый воздух Найт-Сити — коктейль из выхлопов, промышленной пыли, озонованного неона и вечной, сладковатой гнили. Но тут было слишком высоко и как будто пахло только моим страхом.
На площадке нас уже ждала еще одна группа — шесть оперативников в полной боевой экипировке, готовые отстреливаться хоть сейчас. Я ощущал себя не просто