— Ты больше никто! Тебя не существует в нашей жизни. Пусть твоя любовница бегает тебе за тортами и подтирает твою задницу. Ты... ты…, — голос предательски срывается.
Я задыхаюсь, в груди будто раскаленный шар. За спиной тихо скрипит дверь, заставляя меня обернуться и взять себя в руки.
Саша стоит на пороге кухни. Его глаза внезапно такие осознанные, и сейчас в них читается только холодная ярость. Он смотрит на мои дрожащие руки, на лицо, на котором, скорее всего, отражается вся гамма моих чувств в этот момент, на глаза, которые уже пощипывает от наглости Максима.
— Отец? — шепчет он одними губами, практически беззвучно.
Я могу только кивнуть. Если попытаюсь заговорить, то разрыдаюсь. Не смогу сдерживать эту бурю в груди. Не смогу контролировать эмоции, которые бьют через край. Не перед ним. Не сейчас.
Саша молча протягивает руку. Я без раздумий отдаю ему телефон, чувствуя, как от этого простого жеста что-то щелкает внутри.
— Отец? — его голос звучит с ледяным спокойствием.
— Саша? — тон Максима мгновенно меняется. Становится мягче, но все равно остается раздраженным, и я слышу это даже стоя рядом. — Сын, это не твоего ума дело. Ты еще не дорос, чтобы влезать в разборки родителей. Тем более, чтобы отвечать на звонки, которые не адресованы тебе, поэтому…
— Заткнись, — Саша произносит это так тихо, что мне становится страшно. — Ты вообще какое право имеешь так разговаривать со своей пока еще женой? Ты хоть когда-то был мужиком? Знаешь, что такое банальная вежливость? Откуда в тебе столько дерьма, что ты позволяешь себе выливать все это на нее?
— Ты как со мной разговариваешь?! Я твой отец!
— Отец? — Саша усмехается, и в этом звуке столько презрения, что у меня по спине бегут мурашки. — Отец не бросает своих детей. Не предает собственную жену. Не заводит вторую семью за ее спиной.
— Я вас не бросал! — кричит Максим, но в его голосе уже слышится неуверенность.
— Врешь. Ты выбрал ИХ. Свою любовницу. Своего ДРУГОГО сына. — Саша делает паузу, и в тишине слышно, как он тяжело дышит. — Знаешь что? Больше не смей ей звонить. Не приходи. Не возвращайся. Живи там, где тебя готовы целовать в зад, а нам…Ты нам не нужен. Никому из нас.
Он вешает трубку. Бросает телефон на стол с таким видом, будто только что вытер о него руки.
Я смотрю на сына. Моего мальчика, который стал мужчиной, и понимаю: это только начало войны. Но теперь я не одна.
Телефон снова загорается. Максим. Опять.
Саша берет аппарат, смотрит на экран, затем спокойно выключает его и кладет в ящик.
— Хватит, — говорит он. — С сегодняшнего дня мы живем по-новому.
Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. Впервые за все эти дни я чувствую, что мы действительно справимся. Потому что в этом доме есть кто-то сильнее боли. Сильнее предательства.
Сильнее Максима. Мой сын, моя дочь, я. Мы уже семья, и мы есть друг у друга, а значит, у нас нет шанса не справиться.
Глава 14
Кристина
Телефон вибрирует в моей ладони, заставляя пальцы непроизвольно сжаться.
“Катя” — светится на экране.
Я задерживаю дыхание, наблюдая, как имя подруги мерцает в такт звонку. Почти две недели молчания. Почти две недели вопросов без ответов.
— Привет, — мой голос звучит неестественно ровно, будто я разговариваю с кассиром в магазине, а не с подругой, которую знаю практически половину своей жизни.
— Крис! — её голос слишком бодрый, но при этом слишком натянутый. — Как ты? Как самочувствие? Дети? Как... как Сашина аллергия?
Каждый вопрос, как удар тупым ножом. Раньше я с радостью могла болтать с ней часами обо всем что происходит в моей жизни, но сейчас… Я сжимаю телефон, чувствуя, как подушечки пальцев немеют от напряжения.
— Всё нормально, — отвечаю коротко, глядя в окно. За стеклом начинается дождь. Тучи затягивают последние лучи солнца, превращая солнечный день в пасмурный.
— Слушай, Крис. Мне так жаль… Так стыдно, что Лера…, — Катя начинает, и в её голосе появляются фальшивые нотки. — Что моя сестра... что она так подло поступила и... я просто…
— Ты не можешь отвечать за ее поступки, Кать. Почему ты извиняешься?
— Не знаю, просто она столько времени лгала не только тебе, но и мне, и маме.
Я молчу. Мне нечего ей ответить, а если бы и было, то я бы не стала, потому что все еще не верю ни единому ее слову.
— Крис, ты сегодня как? Дома? Может, мне к тебе приехать? Посидели бы, выпили винишка. Поговорили. Я могу хоть сейчас. Или после обеда. Как тебе будет удобно. Когда ты будешь свободна? — тараторит она, и что-то в ее вопросах заставляет меня напрячься.
— Я сегодня дома, но приезжать не стоит.
— Почему? Ты злишься на меня за то, что Лера…
— Дело не в этом. Мне нужно поработать пока Кира в садике.
— Понятно, значит, ты весь день будешь дома, — говорит она, больше констатируя факт.
— Кать, прости, мне тут звонят, — перебиваю я, наблюдая, как Саша на кухне наливает себе чай. Его движения точные, уверенные, совсем не как у того мальчишки, который ещё месяц назад не мог даже яичницу себе пожарить.
— Хорошо, но…, — Катя замялась, — ты, получается, сегодня весь день дома будешь?
— Скорее всего, — отвечаю автоматически, уже нажимая красную кнопку и голос подруги обрывается на полуслове.
Телефон снова загорается. Опять тот же незнакомый номер, что звонил минуту назад. Я вздыхаю, проводя ладонью по лицу.
— Слушаю.
— Добрый день, это из клиники “Здоровье”, — приятный женский голос звучит как глоток свежего воздуха после фальшивого тона Кати. — Результаты анализов Александра готовы.
— Добрый день. Спасибо, — говорю я, чувствуя, как плечи непроизвольно напрягаются. — Когда можно записаться на прием к врачу?
— Ваш врач будет работать сегодня с трёх до семи. Есть свободное время в три часа. Записываем?
— Да, на три часа, пожалуйста, — киваю я, хотя знаю, что на другом конце провода меня не видят.
— Отлично. Записали вас на сегодня на три часа дня, — дублирует администратор. — Будем ждать вас. Хорошего дня.
— Хорошего дня, — сбрасываю вызов.
Саша подходит ближе,