Стоящая возле отца малышка лишь смущенно кивает.
— Вы решили поехать в Заброшенный город? — Яна поверить не может такой удаче. — Вы же нас возьмете, правда? Вместе веселее, вы сами говорили. А если что, мы поможем машину толкать.
— Боюсь, "если что", то ваше "поможем" нам не поможет, — усмехнулся он. Мощным сложением даже Павел похвастаться был не в силах. А уж худющая Яна… видимо, "если что" командовать собирается, в какую сторону толкать. — Но путешествовать в компании действительно интереснее. Так что возьмем, если хотите.
— Еще бы! Да мы даже не надеялись, что нам так повезет! Егор, вы просто чудо! — Яна порывисто обнимает его, целуя в щеку. И вздрагивает всем телом, на миг забывая как дышать. Словно прикоснулась к оголенным проводам. Словно миллиарды маленьких солнышек взорвались он соприкосновения с этим мужчиной, и теперь их расплавленные капли стекаются в низ ее живота, лишая разума, воли, заставляя только желать… чего-то… неизъяснимо прекрасного…
— Осторожнее, Яна, — в холодном голосе только насмешка. — Мне может понравиться, и что же мы тогда будем делать с Павлом? Прикопаем в песочке?
А сам даже не приобнял в ответ, понравится ему. Яна отпрянула.
— Я просто хотела поблагодарить. Вы не позволите? — она ткнула в свой рюкзак, полускрытый его широкой спиной. — Мне надо одеться.
— Да уж, не помешает, — он пару секунд откровенно разглядывает все, что не в силах скрыть ее короткие шортики и облегающий топик. Чуть усмехается проступившему на ее скулах румянцу и отступает в сторону.
Ее спутник смотрит на него несколько напряженно, но молчит. Егор доброжелательно улыбается Павлу, словно прося не принимать его слова всерьез. Яна решительно потрошит свой рюкзак. Натягивает прямо на шорты широкую цветастую юбку до пят, прихваченную из маминого гардероба специально для этой цели. Скрывает откровенный топик грубой джинсовой рубахой. И прячет непослушные рыжие пряди под черным шелковым шарфиком.
— Смотришься весьма живописно, — с легкой усмешкой замечает Егор. — Словно трех человек на большой дороге раздела. Я думал, мы в монастырь, а не на карнавал.
Она лишь фыркает в ответ и тянет Пашу в сторону ворот. Можно подумать, это она придумала, что женщины должны являться в церковь одетыми по моде столетней давности. Она лишь пытается быть вежливой, следуя установленным правилам.
— Не хочу в этот глупый монастырь, — звучит у нее за спиной голосок ребенка.
— Прогуляемся, что сидеть на одном месте, — спокойно отзывается Егор. — Молиться точно не будем.
За воротами все то же садово-огородное хозяйство. Про клумбы и цветники здесь точно никто не слышал. Посередине возвышается храм, нарядный, явно только-только после очередного ремонта. Даже строительный мусор убран еще не весь. Чуть дальше — пара полуразвалившихся корпусов, несколько скромных часовенок. Храм закрыт, в обозримом пространстве ни души.
— А издалека все это выглядело… грандиозней, что ли, — разочарованно произносит Яна.
Павел щелкает фотоаппаратом. Храм. Храм на фоне пустыни. Фрагмент декора храма… Егор, крепко держа дочку за руку, уверенно направляется вглубь монастырской территории. Почти доходит до неплотно прикрытых дверей ближайшего корпуса, когда из них появляется монах со связкой ключей.
Пожелав гостям доброго утра, открывает и храм, и сувенирную лавку. Ненавязчиво обращает внимание пришедших на поднос для пожертвований, выражает желание помолиться "во здравие" как самих паломников, так и дорогих им людей.
Егор неторопливо проходит в храм, не обращая внимания ни на поднос, ни на монаха. Какое-то время стоит, равнодушно оглядывая храм. Одной рукой держит дочь, другая небрежно засунута в карман.
А вот Яна перекрестилась, хоть и верующей не была. Положено, вроде как. Да и крестили же ее в детстве, имеет право. И к иконе, той самой, что по преданию монастырь защитила, подошла. Но все же скорее рассмотреть, нежели поклониться.
— Холодно, — акустика в храме была прекрасная. Тонкий детский голосок расслышали все.
— Холодно, — спокойно согласился с дочкой Егор. — Пойдем на солнышко.
Развернулся, чтоб выйти вон. Ему предложили купить образок для ребенка.
— Карточки принимаете? — спокойно поинтересовался в ответ. — Значит, без образка.
Они с дочерью вышли, ребята повернулись было следом, и замерли, разглядывая фреску на западной стене храма. Как и положено — Страшный Суд. Вот только в той части, что живописала ад, на фреске изобразили не отдельных грешников, принимающих различные мучения, а целый город, горящий "на медленном огне". Огонь был невысокий, ровный, он не достигал даже окон первого этажа, а здания, похоже, рисовали с натуры. Потому что даже сомнений не возникало, это не просто город, это — тот самый, проклятый.
Егора они заметили возле источника. Целебного, как утверждалось в купленном в лавке буклете. Болезни их особо не мучили, а вот от жажды исцелиться было не лишним.
— Так кто — Паша или Яна? — услышали они, подходя, голос Егора.
— Паша, — смущенно улыбнулась в ответ его девочка. — Яна, она… ну… Паша лучше.
— Ну, вот и договорились.
— О чем, если не секрет? — делать вид, что она не слышала разговора, Яна не стала.
Егор обернулся.
— О том, кто моей дочке больше нравится, — ироничная улыбка чуть тронула уголки его губ. — Ты в этом конкурсе проиграла, принцесса.
— Попробую пережить, — отмахнулась Яна. — Лучше смотрите, какую я книжку у них нашла.
— Ужели молитвослов? — весело косится на нее Егор.
— Нет, тут про город всякие статьи интересные, результаты исследований и прочее. Даже план есть, — она полна энтузиазма.
— Изучай, будешь гидом.
— Так вы не передумали ехать в Заброшенный город? — Паша решает уточнить. — Мы рады, конечно. Но у вас дочка маленькая. А там… всякие слухи ходят. Да и просто машина в песке завязнет…
— Не надо туда ехать, дети, — монах появился у источника как-то слишком уж неожиданно. Не тот, что открывал для них храм, значительно старше. Просто шагнул к ним из ближайших кустов, и не поймешь, не то давно уж он там стоял, не то мимо проходил так удачно.
— Почему? — воинственно поинтересовалась Яна. — Разве это запрещено?
— Запрещено, — спокойно кивает монах. — Заброшенный город закрыт для посещений как опасная зона, несущая угрозу жизни. И охраняется, как памятник истории, так что все попытки поиграть в кладоискателей, прежде всего, противозаконны.
— Мы не собираемся искать там клады!
— Все так говорят. А сами покупают металлоискатель помощнее — и вперед, брошенные сокровища разыскивать. Да только нет там сокровищ, четыреста лет уж прошло, все, что