— Заступлюсь, если что. — Ангелина Павловна смело вступила на ступени, запруженные атлантами. Иные из них почтительно здоровались с ней, цепко вглядываясь при этом в чемодан, который волок ее прихрамывавший спутник. Невидный в общем-то. Ростом, едва с ней вровень. Может, помоложе ее чуток, может, и постарше чуток же. Из таких мужчин, какие не запоминаются. Но всякого надо запоминать, служба такая у атлантов тут. И всматривались на всякий случай в спутника сотрудницы этого офиса. Русый, но уже с проседью в висках. Не рано ли? Костюмчик самый обыкновенный, и, конечно, без галстука. Нынче, вот в этот, к примеру, дом, мужчины часто с бабочками на вороте вступали. В наряднейших пиджаках. А уж обувь была у них великолепной. Этот был скромно одет, скромно обут, даже рубашка на нем была отечественной. Охранник? Из новых, еще атлантам не представленный? Да, плечи имели размах, да, руки были притяжелены. И глаза были смелыми, зоркими, хотя и прижмуривался малый. Наш? Не наш?
Ангелина Павловна вошла в подъезд, где конечно же, автоматически раздвижными были створы дверей. И сразу за створами встали на пути еще два атланта. Ангелину Павловну признали, ее спутника сразу стали оттирать, выкинув вперед ладони.
— Пропуск!
— Я только чемодан поднесу.
— Еще поглядим, что за чемодан. Отойди в сторону, в нишу.
— Он со мной, мальчики, — сказала Ангелина Павловна.
— Вас знаем, а его нет. — Напыжился охранник. — И чемодан будем проверять.
— Бухгалтерские документы, — сказала Ангелина Павловна.
— Поглядим! — напыжился другой атлант.
— Будете читать? — усмехнулась Ангелина Павловна. — Не исключено.
Но тут произошла внезапность. Вдруг от стола, где сидел дежурный, главный атлант, этот уже, седой дядя, вскинулся и, семеня почтительно, подбежал к Степану, возопив:
— Товарищ полковник! Господи, сам Седых к нам пожаловал! — Он любовно оглядел Степана, даже ладони молитвенно свел. — Господи, а вы все такой же! Пружина!
— Капитан Захаров? — узнал седеющего атланта Степан. — Что, слинял к долларам?
— А никто и не удерживал, товарищ полковник. Вы-то как? На пенсии уже?
— Но и при деле малость.
— Как же, как же, драгоценнейший кадр. Помню, как вам Почетный знак вручили. Не каждому генералу такой отваливают.
— Я с женой, Захаров. Пропустишь? Чемодан ей поднесу.
— Господи, так Ангелина Павловна Седых ваша супруга!? А я-то еще задумывался над ее фамилией. Но спросить не решился. Нет, Степан Андреевич, с чемоданом не пропущу. Вас, куда угодно, а чемодан надо досмотреть. Уж вы извините меня. Служба.
— Правильно, Захаров. Чемоданы нынче разные бывают. Ангелина, ведь будут досматривать. Там у тебя вобла не заминирована?
— Сейчас, сейчас. — Ангелина Павловна подошла к телефону на столе дежурного, набрала номер. В трубке тотчас же отозвался сильный, с напором начальственным, голос:
— Багин.
— Николай Николаевич, это я, Ангелина Седых. Не пускают с чемоданом. Знают-то, знают, но не пускают. Смотрю за последние два месяца устрожились вы очень.
— Приветствую вас, Ангелина Павловна. А за последние два месяца был налет. Раз. Была попытка поджога. Два. И все звонят, не устают, что здание заминировано. Сейчас спущусь к вам.
— Сейчас наш начальник спустится, — сказала Ангелина Павловна. — Ты знаком с ним, Степан. Это Николай Николаевич Багин, заведующий отделом.
— Внимание! Багин на подходе! — оповестил Захаров. — Ну, дела! Полковник Седых! Заведующий спецотделом Багин!
— Знаком, когда-то пересекались по службе.
— Смотрю, тут у тебя навалом пересекателей.
— Страна-то все та же, Ангелина. Как ее не назови, а устои все те же. Это как снег зимой, который для России не новость.
Вдали, в глубине мраморного холла, торжественно раздвинулись стальные створы лифта, и в холл, спеша, вышел и издали начальственный мужчина, издали же явно очень нарядный. Он скользящей походкой одолел пространство холла, подошел к Ангелине Павловне, еще издали ей улыбнувшись, склонился умело к руке.
— Заждались! Привезли!?
— Вот… Что-то там в чемодане. — Ангелина Павловна кивнула в сторону мужа, который был при чемодане.
Багин шагнул стремительно к чемодану, он даже не заметил сперва человека, который стоял рядом с чемоданом. Глазами впился в чемодан, сузил зрение, нацелил. Но все же спохватился:
— Батюшки, сам Степан Седых! Сколько лет, сколько зим! Знаю, что вы супруг нашей Ангелины Павловны, знаю, знаю. Как дела? — Багин протянул руку, как на Западе умеют только, вскользь как-то. Да и спросил на западный манер. Там перво-наперво о делах спрашивают.
— В порядке, — сказал Степан. — Вот, решил подсобить жене, уж очень чемодан тяжеленный. Тяжелое поручение, смотрю.
— Ответственное, скажем так. Но ее должны были встретить. И проводить и встретить.
— Провожали, — сказала Ангелина Павловна. — Целый экскорт был. Там у меня полно родных, В Туркменбаши этом. А тут встретил муж.
— Туркменбаши! — Багин позволил себе улыбнуться, сановно так, не осуждая, не обидно. — Что ж, баши, так баши, — были бы барыши.
— Будут, будут, — сказала Ангелина Павловна. — Так, может, вы и унесете чемодан, Николай Николаевич? А я с дороги еще, домой подамся.
— Разумеется, Ангелина Павловна. Завтра переговорим. Расскажете, как и что. Прямо утром. Идет?
— Идет. Там, в чемодане, сверток с лещами. Отдайте, Николай Николаевич, этот сверток моим девочкам в отделе. Они распределят. Каспийская закусь.
— А мне, хоть лещик один достанется, Ангелина Павловна?
— Конечно. И еще там кое-что. До завтра! Пошли, Степан. Ангелина Павловна смело шагнула прямо на отгораживающее выход стекло, которое — не волшебство ли? — тотчас раздвинуло створы. И Степан успел прошмыгнуть.
— Сам полковник Седых, — сказал атлант Захаров, почтительно кланяясь в спину Степану. — Из «альфовцев», «альфовец» был когда-то. Да вы о нем наверняка наслышаны, Николай Николаевич. Нашего профсоюза человек.
— Наслышан. Да… — Багин потянул за ручку чемодан, как бы взвесил его. — Да… Набит… Лещами? — Он ходко пошел к лифту, изящно изогнув стан.
8
Покатили домой. Икар сел за баранку и гнал машину, как на задание.
— Куда так спешишь? — спросила Ангелина Павловна. Была она сумрачна, за стекла перестала глядеть. В себя ушла.
— К лещам, — сказал Икар. — К пиву. Знаю, что Степан припас мое любимое, бутылочки эти с золотой этикеткой, которые канцлер Коль уважает. Дельный мужик. Приятный противник.
— Все еще враг тебе? — спросила Ангелина Павловна.
— Обязательно. Ты что же, Аля, решила, что у нас нынче с Германией мир да согласие? Не-а! Интересы разные. И всегда будет так. Погоди, чуть выждут, и станут у нас назад требовать свой Кенигсберг.
— Так свой же.
— Не надо было начинать войну.
— Так не он, а Гитлер.
— Чуть зазевайся, и Гитлеров этих понабежит со всех сторон. К примеру, бывший советский