— А я при папках останусь, чтобы гарантировать вашу безопасность. И разобраться надо. Сейф брали не из шайки Багина.
— Он не такой. Тертый, да, но вполне обычный бизнесмен.
— Вот я и говорю, он из шайки, где и твой шеф. Но сейф брали другие. Проведали. Как же, миллионами долларов запахло. Твои шустрые братья не все умеют, Аля. Любители.
— Ты не знаешь их, они многое умеют.
— Тем хуже. Раскрыли их. Тем хуже. Сколько у тебя денег, Аля?
— Осталось тысячи три, не считала.
— Долларов?
— Не рублей же.
— Поделись с Икаром.
— Мне много не нужно, — сказал Икар. — Согласно командировочному предписанию.
— Пистолет с собой?
— Сроднились.
Какое-то время ехали молча, загипнотизированные скоростью. Даже Коля притих.
— Вон и огоньки Быково замелькали, — сказал Степан. — Быстро дошли. — Он глянул на часы. — Но сейф уже вскрыт. И сейчас мрази там раскидывают мозгами, как эти папки все же добыть.
— В твою квартиру сразу не полезут, — сказал Икар. — Знают, с кем имеют дело. Засады побоятся. А вот выкрасть, заложника взять, это нынче в моде. И станут диктовать условия.
— Кто кому? — Степан подвел машину к воротам из стальных прутьев, за которыми вызвездилось небо, и там, вдали, странные существа, китообразные, громадные, передвигались неуклюже, подвывая моторами. — Отправлю вот вас и начну разбираться.
— Грузовые, — сказал Коля. — А нас возьмут, пап?
— К себе домой прикатили, сын. — Степан вышел из машины, пошел к пропускной будке. Там, за стеклами, стал что-то втолковывать, показал документ. Дежурный сперва не пропускал, но вот и пропустил.
А потом и машину их пропустили. За баранку сел Икар. А потом покатили они по бетонным плитам, далеко отъехали, поблуждали по бетонным пространствам среди китовых туш. Крошечной стала тут их машина.
А потом, коротко переговорив с одним из пилотов возле одного из китов с четырьмя громадными винтами, Степан Седых добился своего.
Он вернулся к машине, помог жене и сыну выйти, повел их к киту. Икар подхватил две небольшие сумки, все их вещи.
— У меня с собой почти ничего нет, даже еще одного платья! — вдруг вспомнила Ангелина Павловна и тут вдруг заплакала. — Степан, что с нами будет!?
— Я и вообще без всего, — сказал Икар.
— Купите, купите. В этом Туркменбаши наверняка есть всякие там шопы. Вон какую аппаратуру привезла.
Командир кита узнал Икара, козырнул ему.
— Давненько… — Только и сказал.
— Да, порядочно… — Сказал Икар. — Когда отбываем?
— Минут через пять начнем выруливать. Мне позвонил дежурный. Поспели в самый раз.
— Прямо на Красноводск путь держим? А какая там вода сейчас, купнуться смогу? — Икар уже загорелся пламенем путешествий.
— Штормит сейчас Каспий, — сказал пилот. — Когда вылетали оттуда, седым был до горизонта. И волны крутые.
— А все же там весна потеплей, чем наша, — сказал Икар. — Степан, а меня не уволят?
— Растолкую.
— Себя побереги. Кликни ребят.
— Обязательно. Побереги моих. Икар. Мне пока здесь надо быть.
— Поберегу. Так ведь к братьям летим.
— К братьям. А все же.
— Понял.
По высокому и крутому трапу поднялись отлетающие к кабине пилота. Только оттуда, с площадки трапа, где рвал одежду ветер, Ангелина Павловна помахала слабо мужу. И Коля вскинул руки, вертясь и заглядывая в китовую утробу. Козырнул коротко Икар.
Тронулся кит, пополз по бетонным плитам. Потом задвигался, все убыстряя и убыстряя неуклюжий ход.
Степан не стал дожидаться, когда взлетит самолет. Сел в машину, рванул с ходу.
От аэродрома ехал, хоть и быстро, но тихо, если сравнить, как мчался к аэродрому. Законопослушно ехал. И еще так, чтобы можно было собраться с мыслями. Их разу столько налезло, таким сразу все клубком завязалось, что надо было повытягивать ниточку за ниточкой, распутывая. И странно, тревога, даже просто настоящий страх, узнаваемый по каким-то вот пузырькам, разбегающимся в крови, — не за себя страх, за близких, за самых близких, — странно все же, что страх этот смешался в нем с азартом, с чувством предбоя, у которого тоже были свои пузырьки. Дело опасное. И опасность вроде как бы начинала пьянить. Он все же был выучен на опасность. Он был в той самой дрессуре, которая называется профессией. Он был отравлен, пусть так, профессией. Наверное, летчики свою в себе носят отраву, небом больны, полетом. А шахтеры, как они? Там, у них душно, тягостно бывает. Но вот и шахтеры в свои шахты спускаются, как к себе домой. Если бастуют, так там, в штреках низких и посиживают неделями. Недуг профессии, кровь уже такая. Обученная профессией группа крови.
Ему было сорок три года. Он был давно на пенсии, как инвалид. Он был в кадрах, хоть и прихрамывал. Держали, уважали. Но уже и придерживали. Он больше советовал, чем действовал сам. Нужны были, конечно, советы профессионала. Его ценили. Но дела, чтобы пузырьки эти в крови лопаться начали, чтобы дерзко задышалось, — такого дела он давно не знал. Вот, нагрянуло. И не со стороны, не для кого-то там, чтобы он помог — и все, а у себя, в своей семье, чтобы он своих кинулся спасать, да и себя самого. Либо-либо! Страшно становилось, азартно становилось.
На работе, куда прикатил, хоть и поздний уже был час, много господ офицеров собралось. Судили, рядили, вызнавали. Майор Струев все же пробил тревогу. Молодец майор. Сперва дал всю дерзкую операцию по вывозу сейфа провести, а потом начал тревогу нагнетать. Даже начальника их сборной конторы, где бывшие воины свили гнездо, вызвал, сорвал с койки. Генерал был у них еще не старый, но в пузо пошел, щеки раскормил. Не побежать такому в солдатской цепи. А там, в Афгане, в звании капитана, был хоть куда парнем. Годы, годы.
Генерал встретил Степана Седых усмешливо.
— С новыми мебелями, полковник. — Генерал был в кабинетике Степана, сидел, с удовольствием крутя свое полное тело в явно престижном кресле. И стол сюда приволокли начальственно просторный. Что ж, можно было понять майора Струева, обдурили человека блеском дорогой декорации. Додумались гады. И не пожалели денег, чтобы сменить железный ящик на блистательный сейф. Но — сменить. Ради папочек? Именно!
— Докладывай, полковник, — сказал генерал. — Говорят, уволокли твой несгораемый ящик? Что там было, чтобы такой спектакль стоило затевать?
— Пустой был ящик, — сказал Степан. — Товарищ генерал, я попросил капитана третьего ранга Икара Пашнева отбыть вместе с моей женой и сыном в пункт… — Он помедлил, поискал определение оного пункта. — Ну, в такое место дачное, где их не найдут. Глухомань.
— Пашнев, вроде бы, еще на службе. Почему мне не доложили?
— Все шло на минуты. Моих могли похитить, чтобы меня