Пришедшие Мамаевы полки Софоний называет волками. «Прибежали серые волки, – говорит он, – став, воют на реке Мече (приток Дона, чаще называется Красивая Меча. – И. Т.), хотят наступать на Русскую землю». Но Русское войско, полное отваги и решимости защищать родную землю, движется навстречу Мамаевым ордам.
«А уже соколы и кречеты, белозёрские ястребы рвались с золотых колодок из каменного города Москвы, взлетели они под синие небеса, загремели золочёными колоколами на Дону, хотят ударить… на великие силы поганого царя Мамая».
Ведёт свои полки князь Дмитрий Иванович, ведёт своих воинов князь Владимир Андреевич. Идут они к Дону великому. И началась на поле Куликовом кровавая сеча. Ударяются русские копья о вражеские доспехи, гремят мечи, ударяясь о вражеские шлемы. Костями вражьими усеяна земля, кровью вражьей полита. Но и русских князей, и их дружины много полегло в этой битве. Но русские не сдаются.
Подскакал на своём коне к князю Дмитрию монах Пересвет, которого благословил на битву сам игумен Троице-Сергиева монастыря преподобный Сергий Радонежский, и молвил:
– Лучше нам убитыми быть, чем полонёнными быть погаными.
И говорил Ослябя, тоже получивший благословение от преподобного Сергия:
– Брат Пересвет, уж вижу на теле твоём раны, не лететь бы голове твоей на траву ковыль за веру христианскую, за обиду князя Дмитрия Ивановича.
Увы! Пересвет действительно пал на Куликовом поле.
А в Москве-городе плач стоял по убитым мужьям!
– Москва, Москва, быстрая река, зачем ты у нас мужей наших угнала волнами в землю Половецкую?
Но вот ринулся в бой с семьюдесятью тысячами воинов князь Владимир Андреевич. Ловко скакал он на своём коне, то тут, то там мелькал его золотой шлем. Над полем раздавался звон булатных мечей.
– Не уставай, князь Дмитрий Иванович! – кричал князь Владимир. – В злое, тяжёлое время ты – железная оборона.
А великий князь Дмитрий Иванович всё наступает и наступает на врагов. «Русские сыновья поля широким кликом огородили, золочёными шлемами осветили», – пишет Софоний. И вот уже великий князь Дмитрий Иванович и брат его, Владимир Андреевич, полки врагов лютых вспять повернули. И, преследуя их, начали со своей дружиной «бить их искусно». Мамаевы полки охватила паника.
Они беспорядочно отступали, вопя:
– Уже нам в земле своей не бывать, детей своих не видать, жён своих не ласкать, а ласкать нам сырую землю, целовать нам зелёную траву, а на Русь ратью не ходить, а дани нам с русских князей не спрашивать!
Вот что пишет дальше Софоний: «Уже ведь по Русской земле распространилось веселие и отвага, и вознеслась слава русская над позором поганых».
Мамай был убит в бою, а князей русских, Дмитрия Ивановича и Владимира Андреевича, Бог помиловал и помиловал Бог Русскую землю.
И вернулись братья в свою Залесскую землю, сели на княжении, добыв себе чести и славного имени.
Моление Даниила Заточника
Что значит это слово «заточник»? Оно происходит от слова «заточить» (заточать). Слово это устаревшее, оно в наше время почти не употребляется и обозначает «подвергнуть аресту или ссылке». Неизвестно, из дошедшего до нас «Моления», был ли Даниил действительно «заточён» или просто это образное выражение и имеется в виду то, что он был человеком бедным, как бы «заточённым» в нищету и одиночество. Вот ведь как говорит он сам: «Лучше смерть, чем долгая жизнь в нищете». Или жалуется на одиночество: «Друзья мои и ближние отказались от меня, ибо не поставил перед ними трапезы с многоразличными яствами. Многие дружат со мной… а в несчастье оказываются врагами…»
К какому времени относится этот памятник древнерусской литературы и к кому обращено «Моление»? Большинство учёных относит его к первой четверти XIII века и считает, что является оно посланием князю Переславля Северного Ярославу Всеволодовичу.
Кем же был Даниил? Одни считают Даниила автором «Моления», другие же полагают, что Даниил – герой произведения вымышленный, от лица которого пишет неизвестный автор.
Само «Моление» состоит как бы из кратких изречений, что принято называть афоризмами, обращённых к князю.
В общем-то «Моление» содержит просьбу к князю о том, чтобы он обратил внимание на автора, находящегося в бедности, подвергаемого гонениям, однако обладающего незаурядным умом и образованностью и могущего быть помощником князю, его советником.
О своём уме и мудрости говорит Даниил в самом начале послания: «Вострубим в златокованые трубы, во все силы ума своего и заиграем в серебряные органы гордости своею мудростью». А дальше жалуется Даниил: «И закончилась жизнь моя… бесчестьем, и покрыла меня нищета, как Красное море фараона».
Приводя этот пример, Даниил показывает, что он хорошо знаком с библейскими текстами. В Библии рассказано, что Красное море расступилось перед бежавшими из Египта евреями, где они содержались в рабстве, и позволило им пройти по морскому дну. Когда же египтяне, преследовавшие израильтян, вступили на морское дно, волны сомкнулись и поглотили фараона и всё его войско. На протяжении всего «Моления» Даниил то и дело обращается к Священному Писанию.
Постоянно взывает Даниил к княжеской милости, жалуясь на тяжёлое положение, в котором он находится: «Ибо я, господине, как трава сорная, растущая под стеною, на которую ни солнце не сияет, ни дождь не дождит. Так и я всеми обижаем, потому что не ограждён я страхом грозы твоей, как оплотом твёрдым». В печальные образы облекает он свою жалобу: «…кому Переславль, а мне гореславль, кому Боголюбове, а мне горе лютое, кому Белоозеро, а мне оно смолы чернее».
«Вот почему взываю к тебе, одержим нищетою», – пишет дальше Даниил. Пересказывать текст «Моления» очень трудно, потому что там что ни фраза, то изречение, а изречение как перескажешь, только испортишь! Будем вместе читать, а что непонятно будет, попытаемся разъяснить.
Сказав о том, что богатый человек всеми уважаем, а бедняк – презираем и ненавидим, взывает к князю Даниил:
– Княже мой, господине! (Почему не просто князь и господин, как сказали бы мы сейчас? Потому что «княже» и «господине» – это форма звательного падежа, который из современного языка исчез и не употребляется, кроме как в обращении «Боже», когда мы восклицаем «Боже мой!».) Избавь меня от нищеты этой, как серну из сетей, как птицу из западни, как утёнка от когтей ястреба, как овцу из пасти