На глазах женщины появились слезы.
— Мы подумаем, — сказал Иван, но женщина вцепилась в его плечо.
— Ваня, пускай посмотрит!
— Нет, Уля, это…
— Знахарка дала времени до вчера. Мы… Мы опоздали… Сене хуже… Умоляю, пускай посмотрит. Иначе он…
Ее голос дрогнул на последних словах. В нем была усталость. Безнадежность.
И страх.
Моя рука сама потянулась к ладанке на шее. Я не хотела вмешиваться, так как боялась, что отпугну их. Они явно боялись подпускать чужого человека к ребенку, но мать всегда поймет другую мать.
И я надеялась, что Ульяна сможет убедить мужа…
— Прошу… — прошептала она, и Иван вздохнул.
— Хорошо, мы… мы будем вам благодарны, — неуверенно сказал он.
Дорогие мои читатели, на мою соавторскую книгу:
Ненужная невеста, или Ошибка в Академии
Сейчас СКИДКА 20%
Спешите прочитать историю выгодно
— Замуж за тебя? Ты предал меня, унизил, поломал всю мою жизнь! Ненавижу! Лучше сгнию в темнице… — Не сгниешь, — резко перебивает меня Нэйт. — Твой мерзавец-отец достанет тебя даже в тюрьме. Мэри, признай, фиктивный брак со мной — единственный шанс. Иначе тебя отдадут замуж за престарелого извращенца. — Мне выбирать между предателем и тираном?! — Да, — хмыкает он. — И советую выбрать меньшее из зол. Я могу помочь. Просто забудь на минуту, что было в прошлом, и подпиши бумаги. Кидаю взгляд на договор. Это действительно мой единственный шанс на свободу. Но может ли спасательным билетом быть сделка с человеком, который уже уничтожил меня однажды? Смотрю ему прямо в глаза и задаю самый страшный вопрос: — Что ты хочешь взамен?
Глава 43
Анна
Ульяна и Иван отправили Тату накормить и напоить лошадь. Вряд ли Звездочка была голодна, просто девочку нужно было чем-то отвлечь. Должно быть, они не хотели, чтобы она видела, как я осматриваю ее брата, а значит… Все плохо…
Когда я наконец переступила порог дома, первым, что бросилось в глаза, были обереги.
Их было слишком много.
Над кроватью, на подоконнике, у изголовья — пучки сушеных трав, перевязанные красными нитками, звериные кости, странные узлы из шерсти… Будто ребенка пытались оградить от целого мира, запечатать в коконе из заговоров. Воздух был густым от запахов: горькая полынь, зверобой, что-то еще, тяжелое, словно дым от тлеющих кореньев.
Мы прошли дальше, в небольшую каморку без окон.
Здесь были только кровать и тумбочка, на которой стояли чашка с темным отваром и миска с остатками похлебки.
Сам мальчик лежал, укрывшись. Из-под одеяла выглядывало только детское наивное личико.
Но одного взгляда хватило, чтобы у меня появилось плохое предчувствие.
Его кожа…
Она была голубоватой.
Не бледной, не восковой — именно синеватой, словно под ней текла не кровь, а чернильная вода. Когда наши шаги разбудили его, он сладко потянулся, словно обычный ребенок после сна, а потом… открыл глаза.
Черные.
Не темные, не карие — абсолютно черные, как смоль, без белка, без бликов. Глаза, в которых не отражался свет.
Мальчик с интересом посмотрел на меня, а после на родителей. Должно быть, желая получить ответы.
— Не бойся, сынок, — тихо сказала Ульяна, подходя к кровати. Голос ее дрожал, но она заставляла себя улыбаться. — Это лекарь. Она… поможет.
Мальчик приподнялся, слабо улыбнулся. Его лицо было детским, мягким, с ямочками на щеках — но эти глаза… Они не принадлежали живому.
— Меня зовут Сеня, — прошептал он. И вдруг неожиданно добавил: — А вы… вкусно пахнете.
Ульяна резко сжала руку мужа. Иван побледнел.
Я заставила себя улыбнуться, хотя внутри все сжалось.
— Здравствуй, Сеня. Рада с тобой познакомиться… — Это ошибка, этого не может быть. Только не с ребенком! — Когда у него появились первые симптомы? — спросила я, стараясь говорить ровно.
Родители переглянулись. Иван опустил голову, его пальцы от нервов тарабанили по дверному косяку.
— Неделю назад, — начал он глухо. — Проснулся ночью от крика… Жаловался, что горит изнутри. Потом лихорадка, жар…
— Лекари говорили — воспаление легких, — перебила Ульяна, ее руки теребили фартук. — Но лекарства не помогали. А потом…
Она замолчала.
— А потом? — мягко подтолкнула я.
— Его сердце остановилось, — прошептал Иван. — На целый час. Мы уже… уже… уже боялись худшего. А он… открыл глаза. Такими.
Ульяна зарыдала, но тут же закусила губу, будто боялась напугать сына.
— Мамочка, все будет хорошо! — явно пытался утешить Сеня Ульяну, от этого зрелища внутри все леденело. — Вы же меня вылечите? — с детской искренностью спросил он.
Светлая Богиня Лада, пускай я ошиблась… Просто молю!
— Конечно, — прошептала я, хотя самой хотелось кричать. — Я сделаю все возможное.
Он поверил. Улыбнулся так широко, так по-детски…
— Сеня, — я наклонилась к нему, — Дай мне руку, ладно? Хочу кое-что проверить.
Он безропотно протянул ладонь.
Я уже знала, что увижу. Но надежда… она билась внутри!
Нож в кармане был наготове. Быстро, почти незаметно я нанесла легкий порез на мизинце.
— Что же вы делаете?! — вскрикнула Ульяна, бросаясь к сыну. Прижала его так, словно кто-то пытался вырвать его и забрать…
Ульяну трясло… А мальчик даже не моргнул.
— Мне не больно, мамочка, — сказал он мягко и добавил: — Не плачь, пожалуйста. Скоро я поправляюсь, и мы пойдем кормить птичек с папой и Татой… Не плачь, мамочка. Все будет хорошо!
«Кормить птичек, — эхом раздавалось внутри. — Не плачь, мамочка…»
Простые слова, планы маленького ребенка приносили боль, как будто меня били ножом в сердце.
У него… не было крови.
Ни капли.
Ни единой капли.
Мой собственный пульс заглушал все. Мальчик… он… он упырь!
Но… как?! Он же дышит, он говорит, он улыбается… Как…Он ведь еще совсем ребенок!
Отвлекшись от мамы, он посмотрел на меня. Должно быть, заметил мое собственное смятение.
— Ты такой молодец, — я похвалила его, хотя голос предательски дрогнул. — Ты очень смелый.
— Так вы… вы его вылечите? — Ульяна смотрела на меня с надеждой, которая разрывала сердце. Большей, чем у самого мальчика.
Я не могла смотреть ей в глаза.
— Нам стоит обсудить лечение за дверью, — тихо сказала я. — Мальчику нужен покой.
Они кивнули, в глазах всей семьи легко читалась вера.
А я знала правду. И внутри себя я кричала от боли.
Я бы сделала все что угодно, чтобы спасти ребенка… Абсолютно все! Но… Не было ничего, что сможет из мертвеца сделать живого. Обернуть упыря в человека… Невозможно,