— Он тебя спросил? — выпаливаю я раньше, чем успеваю подумать. Потому что, а вдруг нет? Вдруг он не успел, и теперь я только что всё испортила?
Джеймс замирает. Руки повисают по бокам, большой палец дёргается, водит кругами по изгибу указательного. Его крюк вспыхивает на солнце.
— Он…
— Да?
— Я…
— Джеймс!
— Да, — отвечает он и резко выдыхает. — Он спросил меня.
— И?
— Я сказал «да».
Я бросаюсь к нему. Он подхватывает меня за талию и отрывает от пола, кружится со мной в вестибюле. Я вцепляюсь в него, обвив руками шею. Мы хихикаем, как идиоты, но я бы не хотела иначе.
Мне и Джеймсу есть что навёрстывать. Наше прошлое забито отрицанием, отвержением, провалами, травмой и болью.
Я хочу, чтобы наше будущее было полным радости и праздника. И да, хихиканья.
Когда он ставит меня на пол, я ловлю вспышку в его глазах.
— Ты сияешь, — замечаю я.
— Крокодил так на нас действует, не так ли? — он краснеет, но не отрицает.
Я киваю.
— До сих пор не могу поверить, что он наш.
Джеймс вздыхает и проводит пальцами по линии брови.
— Все в Даркленде хотят урвать себе кусочек его…
— И всё же ночь за ночью он возвращается к тебе и ко мне.
Взгляд Джеймса становится далёким.
— Что такое? — спрашиваю я.
— А если я этого не заслуживаю? — он снова смотрит на меня.
— О, Джеймс. А если заслуживаешь? — я беру его руку в свою и сжимаю.
Пунктуальная, как всегда, Хэган появляется в дверном проёме моего кабинета в четверть первого ночи. Дома я меньше десяти минут, но для Хэган моё тихое время значит меньше, чем разбор дня. Её задачи всегда как зуд, который нужно почесать.
— Вы готовы? — спрашивает она.
— Да, заходи, — я достаю сигарету из серебряного портсигара и вставляю в рот.
Она входит в кабинет и закрывает за собой дверь, затем пересекает комнату и садится в одно из кресел напротив моего стола.
Меня всё ещё раздражает, что у меня не один, а два стола, где бумаги, дела и прочие столь же важные, сколь и невыносимо срочные вещи собираются, как мухи на трупе. Кто бы мог подумать, что управление страной требует столько, мать его, бумажной работы?
Хэган складывает руки на коленях и ждёт.
Хотя она всегда просыпается раньше меня и остаётся на ногах ещё долго после того, как я возвращаюсь домой, на её бледном лице нет ни намёка на усталость. Её большие, круглые глаза по-прежнему настороженно внимательны.
Я чиркаю спичкой о коробок рядом, и комнату наполняет запах горящей серы. Подношу маленькое пламя к сигарете и затягиваюсь. Табак потрескивает и разгорается. Я откидываюсь в кресле и щёлкаю пальцем в сторону Хэган, давая ей понять, что готов.
Когда начал искать телохранителя для Венди, я начал поиски с бывшего стража или полупенсионного ассасина из Винтерленда. Северный остров выращивает одних из лучших убийц. Во время подготовки их гоняют по жёсткому рельефу и ещё более жёсткой погоде. Если их не остановят снег и горы, то пара воришек и подавно не представляет никакого риска.
Но как только разлетелась весть, что я в поисках, Хэган появилась на моём пороге.
Она опустилась на одно колено и протянула руку. В ладони лежал золотой кулон с выбитой в центре мастью треф.
— Почему ты покинула Страну Чудес? — спросил я её, даже не пытаясь скрыть ниточку подозрения в голосе.
Трефы — солдаты, которых с самого рождения учат одному: служить Королеве Червей.
Я, мягко говоря, не на лучшей стороне королевы. Бармаглоты — единственное в Стране Чудес, чем королева так и не смогла управлять. Поэтому она охотилась на нас, пыталась убить, не смогла и сменила тактику. В конце концов она нашла лазейку. Она называла это «убийством времени». Но это просто грёбаное проклятие. Ужасное, правда.
Наш дядя, Мэдд Хэттер, страдает от «убийства времени». Время бросило его, заперев в 6:00 вечера, навеки жаждущего крови и не способного сдвинуться. Единственное, что хуже, чем быть монстром, — быть монстром без доступа к своей силе.
Не поднимая головы, Хэган ответила:
— Прошло много времени с тех пор, как вы были в Стране Чудес, и многое изменилось.
— Трефы всё ещё верны Червям?
— Некоторые — да. Некоторые — нет.
— А ты?
Она наконец подняла взгляд.
— Если я снова окажусь лицом к лицу с королевой, я вырежу её сердце.
Очень маленькая часть меня хотела следующим спросить об Алисе, но я решил, что это зуд, который мне лучше не чесать.
Я нанял Хэган на месте. Трефы хороши в своём деле, потому что они неприметны, и всё же, когда приходит время драться, они — одни из самых яростных.
Теперь Хэган сидит напротив меня и подробно рассказывает о передвижениях Венди за день. Я прямо не говорил Венди, какова истинная роль Хэган, но подозреваю: если бы Венди узнала, что я слежу за ней, она бы взбесилась, а следом тут же польстилась бы.
Ей не нравится, когда о ней заботятся, и всё же именно этого она желает больше всего.
Она проводит всё больше и больше времени в клинике, но сегодня взяла выходной, зная, что я собираюсь сделать предложение капитану.
— Ничего необычного не было, — заканчивает Хэган. — Я заметила нескольких детей, пытавшихся пробраться через сад, но отпугнула их.
— Мечом или кинжалом?
— Лицом, — хмурится Хэган.
— У тебя и правда устрашающая хмурость, — фыркаю я.
— Да. Это так. Спасибо.
— Если это всё, тогда… — я делаю ещё одну затяжку и откидываюсь в кресле у стола.
— Есть ещё кое-что.
— Слушаю, — выдыхаю я, и дым клубится к потолку.
— Я знаю, что это не моё дело, но, возможно, всем было бы лучше, если бы у капитана Крюка тоже был охранник?
Когда я резко подаюсь вперёд, кресло громко бухает.
— Зачем? Что-то случилось?
— Нет. Просто…он так же важен для вас?
— Да.
— Тогда почему не защищать и его тоже?
Я вздыхаю и тру глаза.
— Обычно я бы с тобой согласился, но Капитан заметит, что за ним хвост, и тогда мне придётся неделями терпеть его дерзкое поведение, а мне, честно говоря, не очень хочется. Я очень устал, — если бы он знал, что я сомневаюсь в его способностях, он устроил бы мне молчанку, а потом мне пришлось бы выпрашивать у него хотя бы одно грёбаное слово.
Я обнаруживаю, что чем глубже я увязаю в управлении этой страной, тем сильнее мне