Я не доверяю здесь многим, а капитан и Венди — двое, кому я доверяю больше всего.
Я делаю ещё одну затяжку и выдыхаю, опираясь локтями о стол, пока думаю. Нанять ему охранника? У меня есть шпионы в Даркленде, и пока я ничего не слышал.
— Давай пока повременим, — решаю я. — Но ты дашь мне знать, если мне стоит начать волноваться?
— Да. Разумеется.
Капитан не сказать, чтобы заводит друзей в Даркленде, но большинство тех, кто имеет значение, знают, что он — мой. Они, мать их, не посмеют и пальцем его тронуть.
— Спасибо, Хэган. Ты свободна.
Она поднимается на ноги, слегка кланяется и затем выскальзывает из комнаты.
Для женщины её комплекции она поразительно грациозна, почти бесшумна. Хотел бы я иметь двух Хэган: одну для Венди и одну для капитана. Но, наверняка, он и сам справится в минуту опасности?
Нет, всё будет в порядке. Он уже зашёл так далеко и не дал себя убить.
Почти час ночи, когда я слышу шаги, приближающиеся к моей ванной.
К этому моменту я уже научилась различать шаги Джеймса и Рока. Оба двигаются целеустремлённо и уверенно, но походка Рока медленнее, чуть более самоуверенная, словно он никуда не спешит, словно он знает, что люди будут ждать, независимо от часа.
Теперь, будучи герцогом Мэддред и будущим королём Даркленда, у него всегда есть кто-то, кто его ждёт. Я старалась занимать себя, чтобы не быть просто ещё одним человеком в толпе, надеющимся на его внимание.
И всё же я всегда сжата, натянута, жажду его появления, жажду его глаз только на мне.
Дверь открывается, и я делаю вдох.
У меня в животе воюют бабочки.
Я ничем не лучше всех остальных.
В тот миг, когда он рядом, я вибрирую от предвкушения.
— Венди Дарлинг, — говорит он, опираясь плечом о дверной косяк, закидывает одну ступню на другую, на уровне лодыжек. Его взгляд скользит по моему обнажённому телу в мутной воде моей ванны на львиных лапах. Я добавила пены, но это было больше получаса назад, и пузыри уже лопнули.
— Я скучала по тебе, — говорю ему.
Он подходит к ванне и достаёт деревянный табурет, спрятанный под моим туалетным столиком. Садится рядом, прислоняясь спиной к стене.
— Я тоже по тебе скучал, — он откидывает голову назад, и пасть крокодила, набитая у него на горле, разевает челюсти. — Где наш Капитан?
— Чистит свои пушки.
Рок цокает языком.
— Он не стрелял в человека уже несколько месяцев, и всё же каждый день…
— Думаю, это его успокаивает.
— Полагаю, да, — он достаёт сигарету и прикуривает. Дым вьётся лентами вокруг его лица.
Он не прикоснулся ко мне, даже не намекнул на прикосновение, и всё же мне кажется, будто он весь на мне, и я пульсирую нуждой.
Каждый раз, когда Рок входит в комнату, у меня в венах шипит и хлопает.
— Он сказал «да», — говорю я.
— Он сказал «да», — Рок выдыхает дым. — Каким он был, когда вернулся домой?
— Шокированным.
Рок наклоняется вперёд, упирается локтями в колени и начинает поправлять манжету рукава своей белой рубашки на пуговицах.
— В каком смысле?
— Думаю, мы оба иногда боимся, что ты сбежишь.
Он никак не реагирует на это признание. Он заводит палец за край сигареты и делает долгую затяжку. Горячий уголёк подъедает скрученную бумагу, табак горит и горит, пока он смотрит на меня.
Не секрет, что мы с Джеймсом сомневаемся в себе. Что мы задаёмся вопросом, чем заслужили такую удачу. У нас в постели печально известный Пожиратель Людей. Его хотят все. Даже те, кто его ненавидит. Дело не только в том, что он красив до невозможности. В Роке есть нечто большее, чем просто прекрасное лицо и роскошное тело. В нём есть магнетизм, который почти ощущается священным. Он вот-вот будет править одним из самых богатых, самых могущественных островов Семи Островов, и всё же кажется, что власть его почти не интересует. От этого он мгновенно становится в десять раз горячее.
Мужчина, которому не нужна ещё бо̀льшая власть, и который всё равно каким-то образом её получает, — это мужчина, который автоматически вызывает уважение.
Рок соскальзывает с табурета и приседает у ванны. Он зажимает сигарету губами и берёт висящую на краю ванны мочалку. Смачивает её и проводит по сгибу моего колена.
— Он выглядел счастливым?
Пока он наклоняется вперёд, его рука скользит под поверхность воды к моей икре, и прядь его чёрных волос падает ему на глаза.
— Да.
— А ты?
Мочалка поднимается обратно, проходит по колену и затем скользит вниз по внутренней стороне бедра.
Дыхание застревает у меня в горле.
— Ты делаешь меня счастливой. Каждый день, каждую минуту.
Кончик мочалки скользит между моих ног, и даже лёгкое касание к клитору заставляет мир у меня перед глазами закружиться.
— Даже когда меня нет часами напролёт?
— Даже тогда.
Он переходит ко второй ноге, повторяя тот же рисунок. Вниз к икре, затем вверх к колену.
— Хочу ли я, чтобы ты чаще был дома? Да. Но ты будешь королём. Я знаю жизнь монарха. Я знаю, как в ней лавировать.
Он делает ещё одну затяжку сигаретой, свисающей изо рта, а потом проводит мочалкой по моему животу, нарочно обходя киску.
Я почти стону от нужды.
— Капитан не знает, — замечает он.
— Уверена, мы найдём, чем заняться в твоё отсутствие, — я дарю ему кокетливую улыбку, но в его взгляде боль. — Прости…я не это имела в виду…
— Ш-ш-ш, — Рок проводит мочалкой по моим обнажённым соскам, и, несмотря на тёплую воду, они набухают под его вниманием. — Не хочу говорить о том, чего мне не хватает.
Я киваю, счастливая подчиняться его командам, пока он снова опускает мочалку под воду и мягко очищает моё самое чувствительное место.
Из меня вырывается вздох, и я закрываю глаза, цепляясь за края ванны.
Рок бросает мочалку и ныряет глубже, вода уже выше локтя, когда он проводит пальцами по моему центру, а затем вводит в меня два пальца.
Я стону и извиваюсь, требуя ещё, ещё, ещё.
Сигарета выпадает из его рта и с шипением падает в воду.
Одной рукой он хватает меня за горло, удерживая на месте, а другая остаётся под водой, играя с моей киской.
Он трахает меня несколькими пальцами, одновременно водя большим пальцем по клитору.
— Иногда, когда я один в кабинете, я думаю о тебе и о тех стонах, которые ты издаёшь, когда