Рок натягивает рубашку как раз в тот момент, когда его глаза вспыхивают ярко-жёлтым золотом.
— Ты в порядке? — спрашиваю я его.
— Я… да. В порядке.
— Твои глаза…
— Оба оставайтесь здесь, пока я схожу найду Вейна. Не выходите из этой комнаты.
— Тебе не стоит быть одному, — Венди соскальзывает с кровати. — Мы можем пойти с тобой…
— Нет, — он поворачивается к двери. — Не выходите. Понятно? — Рок смотрит на меня, ожидая моего подтверждения.
— Прекрасно.
Затем поворачивается к Венди. Она стоит у постели, скрестив руки на груди. Ничего ему не говорит.
Мне он бросает:
— Не давай ей уйти, — затем он распахивает двери и быстро закрывает их за собой.
— У тебя на лице такой взгляд.
Я знаю, Уинни наблюдает за мной.
У нас напитки, фирменный коктейль этого вечера под названием «Кровавые сумерки». На вкус он как лакрица и вишня. Я едва пригубила свой. Уинни свой уже допила. Она уверила меня, что тень делает почти невозможным опьянеть. Мне так не повезло.
— Какой ещё взгляд? — спрашиваю я.
Мы устроились в дальнем углу, частично скрытые кадочным кустом каликантуса «Афродита», и его ярко-красные цветы наполняют воздух вокруг нас ароматом.
— Такой, будто ты пытаешься раздеть Малакая силой мысли.
— Хех. Не мой типаж.
— Ладно, но… погоди, а какой у тебя типаж?
Несмотря на мои возражения, я внимательно наблюдаю за Малакаем. Но Уинни задала вопрос, а когда у меня запрашивают данные, мне иногда трудно отказать.
— У близнецов такое тело, какое мне нравится. Крепкое и коренастое.
— Такие крепкие. Такие коренастые, — Уинни широко улыбается.
— Но вообще-то мне больше нравятся мужчины чуть более отстранённые. Я плохо справляюсь с эмоциями.
— То есть тело как у Баша, эмоциональное состояние как у Пэна. А как тебе нравится, чтобы тебя любили?
— Я бы сказала тебе, если бы знала.
Она молча смотрит на меня несколько секунд.
— Понимаю, — говорит она. — Больше, чем ты думаешь.
Мы снова осматриваем бальный зал. Вечеринка в самом разгаре, и помещение почти набито под завязку. Танцпол в середине отрабатывает хореографический номер, остальная часть зала плотным кольцом обступила периметр, чтобы смотреть.
— Мы сбились с темы, — говорит Уинни. — Тот взгляд у тебя на лице… о чём ты думала?
Я всё ещё наблюдаю за бальным залом, пока объясняю.
— Здесь что-то не так. Заметь, нет ни огней? Ни свечей? Я знаю, Даркленд любит свою тьму, но женщины все в накидках или дрожат от холода. Правило номер один, когда устраиваешь вечеринку, — это сделать всё комфортным для гостей. Здесь всё не так.
Я на мгновение гляжу на неё и вижу знакомое выражение на лице: любопытство и уважение. Ко мне? По всем законам жанра именно она здесь сильнее. Будь тут иерархия, я была бы на самом дне. И всё же она смотрит на меня так, будто я авторитет. Будто это у меня ответы. По правде говоря, обычно так и есть. Я почти всегда самый умный человек в комнате. Но даже зная это как факт, я не хожу и не размахиваю этим. По крайней мере, стараюсь не размахивать.
— У тебя есть теория, — констатирует Уинни.
Я прищуриваюсь, снова разглядывая зал.
— Нет ни одной причины не разжечь огонь ни в одном из многочисленных каминов по всему поместью. Отсутствие огня — это выбор. Так что…
Малакай поднимает бокал, чтобы выпить.
Он пользуется правой рукой.
На складе я заметила очертания кинжала на его правой руке, а это обычно означает, что человек левша.
Этот Малакай весь вечер пользуется правой рукой, а не левой.
И тут до меня доходит.
У меня отвисает челюсть.
Уинни сжимает мне руку и тут же быстро отдёргивает ладонь.
— Прости. Не стоило мне предполагать, что тебе нормально, когда к тебе прикасаются. Я просто разволновалась. Ты разгадала. Я вижу.
У меня на лице появляется улыбка.
— Кажется, да.
— Давай, выкладывай, умница-разумница.
Я хмурюсь.
— Я никогда раньше не слышала это выражение.
— Так говорят там, откуда я родом. Ну, почти. Оно старомодное, признаю. Конечно же, это комплимент.
— Спасибо? В общем, на Семи Островах есть несколько чудовищ, которые опасаются огня. Их можно обжечь или убить огнём. Но нас тоже, так что огонь это не то же самое, чтобы полностью его избегать. Только одно существо избегает огня не только потому, что он обжигает, но потому что он разоблачает.
— В каком смысле?
— У пламени две особенности: его свет непостоянен, он постоянно движется, но это ещё и тепло. Поэтому огонь часто используют в очищающих заклинаниях.
— Я бы и не знала, — признаётся она. — Я едва понимаю собственную силу, не говоря уже о чужой.
Малакай пересекает бальный зал, бокал всё ещё в руке.
— Есть одно существо на Семи Островах, которое будет избегать огня из-за того, что он разоблачает.
— И какое?
— Перевёртыш.
— О. Это… нехорошо.
— Нет. Я не думаю, что это Малакай.
— Блядь, — выдыхает она и осматривает толпу. — Нам нужно найти Вейна.
Я понимаю это в ту же секунду, как она уходит внутрь себя, её взгляд становится стеклянным и далёким.
— Но, конечно, мне трудно с ним связаться. Так с тех пор, как мы покинули Неверленд. Он отгораживается от меня.
— Ты можешь прорваться?
— Возможно. Для этого нужно будет вернуть тень ко мне, но, если он в беде, я не хочу оставлять его без силы.
Её взгляд снова расфокусируется, а затем она ворчит:
— Пусто. Я просто пойду по его следам и буду надеяться, что хоть что-то поймаю. Можешь оставаться, если хочешь. Не хочу тащить тебя в погоню за призраком.
— Я иду. Если он угодил в ловушку, ему понадобимся мы обе.
— Спорим, Вейн и представить не мог день, когда его придётся спасать двум девчонкам. Я никогда не дам ему об этом забыть. Как только он окажется в безопасности, конечно.
Она направляется через бальный зал к арочному проёму, где только что исчез Малакай.
— Джеймс, — говорю я.
Он садится на скамью у изножья кровати и закрывает лицо руками.
Я подхожу к нему, продеваю руку в его руку, прижимаюсь головой к его плечу. Рядом с Джеймсом я и правда чувствую себя беззащитной. В нём всё мягче, проще. Наверное, если бы я и правда хотела разделить двоих мужчин, они идеальный баланс. Один жёсткий, другой мягкий. Один нежный, другой опасный.
Я хочу их обоих. Больше, чем сама осознавала. Если бы меня заставили