Кровь смачивает кожу.
Я тут же хватаюсь за рану, в ужасе от глубины повреждения.
Вскрикиваю, кровь просачивается сквозь мои пальцы.
А потом всё. Боль исчезает.
Они либо не знают, либо забыли, что у меня есть сила Мифотворца, что я могу исцеляться.
Эша в одно мгновение оказывается рядом. Она набрасывается на стража, в каждой руке по клинку. Вгоняет их ему в плечи. Он воет так громко, что у меня закладывает уши.
Он с размаху бьётся спиной о камень, Эша сверху, и вот она уже снова вгоняет клинки ему в сердце.
— Ваше Величество, — говорит она, чуть запыхавшись, чуть весело, будто мы только что встретились на прогулке в парке.
— У тебя идеальное чувство времени, — говорю я ей.
Она улыбается, потом:
— Пригнись.
Я падаю на землю. Она бросает кинжал. Ещё один страж повержен. Потом она бежит, подбирает клинки, снова убивает.
Рядом со мной Джеймс вогнал свой крюк по самую рукоять в живот женщине, которая его стерегла.
В другом конце комнаты поднимается Рок.
Он перестал обращаться, облик его твёрдый и реальный, разве что глаза другие. Фиолетовые, не зелёные.
Он крадётся к нам.
— Джеймс, — говорю я.
— Вижу, — говорит он.
Мы встаём плечом к плечу, приготовившись.
— Думаю, у тебя есть кое-что, что принадлежит мне, — говорит Рок, но голос у него пустой и хриплый, не его. Он останавливается перед Джеймсом, в руке у него нож. — Я хочу это вернуть.
— Рок, — говорю я. — Борись. Борись с ней.
Он медленно переводит внимание на меня.
Сердце бешено колотится у меня в ушах. Я всегда знала, что он опасен, что он может в любой момент обернуться, но, кажется, никогда ещё я не чувствовала себя такой хрупкой, как сейчас. Потому что его больше нет целиком, любая часть его, которая могла меня любить, похоронена под ведьмой. Там, где Рок дарил мне заботу и любовь, — ведьма не даст мне ничего.
— Он сдался, — говорит сука его губами. — Он не хочет всей этой возни, которая идёт в комплекте с тем, что бы это ни было. Ты умоляла и просила его объявить о своей любви, и объявил ли он?
— Я знаю, что он любит нас, — сглатываю я.
— Правда?
— Да!
— Если бы любил, разве он не боролся бы сильнее?
Слёзы застилают мне глаза.
— Вернись к нам, — умоляю я. — Пожалуйста.
Джеймс шагает между нами, закрывая меня собой, как щитом.
— Ничего из того, что ты скажешь, не изменит его решения, — говорит ведьма ртом Рока.
Я стискиваю зубы, задерживаю дыхание.
— Ты ошибаешься, — возражает Джеймс. — Помнишь, Крокодил? Шесть слов.
Рок втягивает воздух.
— Но мне не нужно шесть. Мне нужно всего три.
Не знаю, что это, но, кажется, оно будит Рока. Вспышка эмоции. Отблеск сознания.
Я знаю, что меня там не было. Знаю, что это случилось до меня. Но мне всё равно. Я больше не буду прятаться, больше не буду съёживаться от дискомфорта, который приносит любовь к кому-то. И уж точно не поддамся долбанной ревности.
Я встаю рядом с Джеймсом и сжимаю его руку, подгоняя.
Джеймс делает вдох.
— Мы, — говорит он. — Любим. Тебя.
Рок моргает, и из уголка его глаза срывается единственная слеза.
— Я тоже вас люблю, — говорит он
А затем:
— Бегите.
Превращение Крокодила стремительно, как надвигающаяся грозовая туча.
Он приносит тьму, разгром, хаос.
Эша бежит к нам, Вейн и Уинни прямо за ней.
Мифотворец уже на ногах, в глазу у неё торчит кинжал, половина лица залита кровью. Конечно, она не мертва. Мифов трудно убить.
Но Крокодил настигает её в одно мгновение и пожирает.
Я хватаю Венди за запястье и выдёргиваю её из комнаты.
— Нам нужна эта шляпа. Сейчас. Малак…
— Был оборотнем, — говорит Эша. — Не думаю, что это был тот же самый Малакай, которого мы встретили.
— Он должен быть где-то в поместье, как думаешь? — говорит Уинни.
Позади нас воздух разрезает крик.
Мы все бежим по коридору, не разбирая направления.
— Если бы ты держал кого-то в заложниках в своём поместье, — спрашивает Эша Вейна, — где бы ты его спрятал?
Ещё крики. Разбивается стекло.
— В винном погребе, — решает Вейн.
— Как туда попасть?
— Сюда.
Мы меняем направление, спускаемся по лестнице на первый этаж. Вдалеке вечеринка в самом разгаре, все присутствующие не подозревают о хаосе, который творится прямо за пределами их поля зрения.
Через ещё один коридор, вниз по ещё одной лестнице, мы выходим к сырому каменному полу, к холодному воздуху.
Слева на стене мерцает единственный факел в канделябре.
Вейн исчезает в глубине погреба, но его голос доносится к нам эхом.
— Здесь внизу семь комнат для содержания, — объясняет он, проверяя одну, потом вторую. — В третьей есть тайная комната… — он исчезает внутри. — А вот и ты, ублюдок.
Мы набиваемся в маленькую комнату, окружённую сотами полок, заставленных бутылками вина. Одна из полок сдвинута, открывая скрытую нишу, где стоят ещё бочки. Внутри Малакай, с кляпом и связан.
— Скажи, что шляпа у тебя, — Вейн выдёргивает кляп.
— Спасибо. Тоже рад тебя видеть. Я тут, вообще-то, застрял в темноте на много ебаных часов, — говорит Малакай.
Вейн приседает рядом с ним.
— Скажи, что шляпа у тебя, иначе я скормлю тебя своему брату. С костями и всем прочим.
Малакай облизывает губы.
— Ладно. Да. Шляпа у меня. Миф исчезла?
— Крокодил только что её сожрал, — говорю я. — Это уже второй Миф, которого он пожрал. Нам нужна эта шляпа прямо сейчас, мать вашу.
— Я оставил её в библиотеке. В рояле.
Мы ведь только что там были. Мы были так чертовски близко к ней. Она была на расстоянии вытянутой руки.
Эша остаётся позади, чтобы развязать Малакая, а мы с Вейном, Уинни и Венди возвращаемся в библиотеку.
Крышка рояля поднята, шляпа на виду.
Не знаю, чего ожидал, но мятая бархатная цилиндрическая шляпа точно не была этим.
Вейн бережно подхватывает её.
— Это правда шляпа? — говорит Уинни.
— Я же сказал, что это шляпа, — отвечает Вейн.
— Да, но я вроде как ожидала, что это будет какая-то метафора.
— Это шляпа, — повторяет он и поднимается обратно наверх.
— Но типа… магическая шляпа? — спрашивает Уинни.
— Что-то вроде того.
Мы с опаской подходим к распахнутым дверям оранжереи, с тревогой, с неотступной срочностью за спиной.
Внутри тихо.
Все тела исчезли, все стражи Мифотворца.
Там только Крокодил, привалившийся к внешней стене, лицо и шея залиты кровью, она засохла под его ногтями. Файркрекер лапой