Я открываю глаза и вижу, что капитан смотрит на меня.
Му̀ка вернулась, но теперь она другая, затенённая страхом.
— Я не позволю этому случиться, — говорит он ровным голосом. — Как это исправить?
Я стягиваю спутанные простыни с ног и ставлю ступни на пол каюты. Я голый, оказывается. И ладно.
— Одежда? — спрашиваю я. Капитан кивает на шкаф, и я подхожу к нему, нахожу брюки, рубашку на пуговицах. Начинаю натягивать штаны, когда каюту качает.
Я выпил не так много. Я не должен был уже опьянеть.
Желудок подступает, и по позвоночнику ползёт дрожь.
— Кровавый ад, — говорит капитан и отшатывается.
Я ловлю своё отражение в зеркале над умывальником.
Мои края расползаются в чистейшую черноту.
Питер Пэн выходит с Рыночной улицы в золотой свет доков. Люди суетятся вокруг него, опустив глаза, но при этом не забывают держаться от него на почтительном расстоянии.
Эша крепче сжимает мою ладонь.
— Я прикрою тебе спину. Что бы ни случилось.
— А если он бог, как говорят книги? — шепчу я краешком рта.
— Тогда мы вместе пойдём ко дну, пытаясь убить бога. Это будет эпическая история. Про нас сложат баллады.
Я с шумом выдыхаю, почти смеясь.
Питер Пэн идёт во главе группы. Остальные выстраиваются за ним, как «V» из волков.
Он всегда был лидером. Все всегда смотрели на Питера Пэна, ожидая разрешения или принятия, или ответов.
Они переходят улицу, идущую параллельно гавани.
А потом Питер Пэн поднимает взгляд и встречается со мной глазами. Его шаги сбиваются.
— О, — произносит Эша рядом со мной. — Ты это видишь?
— Он что…
— Ты его обезоружила, — Эша ещё раз сжимает мою руку, прежде чем отпустить. — Это хорошо. Используй это, — её руки ложатся на бёдра, где с обеих сторон пристёгнуты кинжалы.
Питер Пэн останавливается посреди поперечной улицы, и остальные останавливаются рядом с ним.
И тогда я вижу её.
Уинни Дарлинг.
— Вау, — выдыхает Эша. — Она выглядит точь-в-точь как ты.
Я снова ловлю себя на том, что у меня наворачиваются слёзы.
Эша не ошибается. У Уинни Дарлинг такие же густые тёмные волосы. Её чуть длиннее моих, и они дикие, непокорные. Хотя мы несколько дней провели в море, сбежав от гражданской войны, старые привычки умирают тяжело, и я каждое утро расчёсывала волосы, закручивая их в пучок и тщательно следя, чтобы каждая шпилька легла на своё идеальное место.
Она худее меня — кормят ли её? — но в линии её плеч есть сила, которая напоминает мне Эшу. Она уверена в том, кто она и какое место занимает среди этих одичавших мальчишек.
Ничего, кажется, не изменилось в Потерянных Мальчишках.
Вейн рядом с Уинни, такой же тёмный и опасный, каким я его помню.
По другую сторону от Пэна стоят братья-близнецы. Вероятно, Кас и Баш, принцы фейри. Они появились уже после меня. Джеймс рассказывал мне, как они присоединились к Пэну, как воевали со своей сестрой, как вернули себе крылья.
— Я спускаюсь, — говорю я Эше.
— Уверена, что не хочешь заставить их подойти к тебе?
Если я простою здесь, ожидая, хоть немного дольше, боюсь, я начну вибрировать и слечу с палубы. Меня переполняет энергия, которую нужно выплеснуть, а я не хочу, чтобы моя первая встреча с моим потомком была дрожащей и потной.
— Уверена.
Эша одолжила мне пару своих кожаных брюк, но старая привычка приподнимать юбки застаёт меня врасплох, и я ловлю себя на том, что шарю руками по бёдрам. Я быстро разворачиваюсь и иду вниз с ютовой палубы6 к сходням7.
Вид колышущегося моря под сходнями заставляет меня усомниться в этом решении. Я не люблю высоту, и особенно не люблю глубокую, тёмную воду, но вдыхаю и делаю первый шаг вниз, следуя рисунку носовых планок, чтобы не поскользнуться и не сорваться за край.
Как только мои ноги оказываются на камне портовой дороги, мне становится легче.
Ты справишься, Венди.
Питер Пэн не имеет значения.
У него нет над тобой власти.
Я делаю шаг вперёд, стиснув зубы.
Уинни прижимает ладонь к груди Пэна, и он останавливается, опускает взгляд на неё.
Её губы шевелятся, но я не слышу слов. Мы всё ещё слишком далеко.
Пэн хмурится на неё. Она хмурится в ответ и указывает на него, потом на меня.
Наконец он уступает. Он и Потерянные Мальчишки остаются позади, а Уинни выходит вперёд одна.
Мы с Эшей переглядываемся.
— Не думаю, что тебе нужно о ней беспокоиться, — бормочет Эша.
Уинни Дарлинг только что приказала Питеру Пэну остаться позади?
Я уже люблю эту девчонку, мою далёкую родственницу.
И то, как она постояла за себя, как легко и без борьбы справилась с Пэном, придаёт мне уверенности.
Я шагаю вперёд.
Она ускоряет шаг.
Сердце бешено колотится в груди, и желудок сводит.
Мы встречаемся у края дороги.
Люди в гавани продолжают работать вокруг нас, не замечая тяжести этого мгновения и того, что оно значит.
— Привет, — говорит Уинни.
— Здравствуй, — мне стоит огромных усилий не разрыдаться.
Она протягивает руку. Она маленькая, пальцы тонкие. Ногти накрашены ярко-розовым. На внутренней стороне запястья у неё вытатуирован жёлудь.
«Поцелуй».
Я беру её за руку — прохладную, уверенную. Моя же влажная и неуверенная.
Мы пережили одно и то же проклятие и всё же оказались с разными судьбами.
— Я так рада с тобой познакомиться, — говорит она и улыбается мне. Она ниже на пару сантиметров. Крошечная. Как птичка. Но почему-то сильная.
— Я… я… — у меня затуманенный взгляд. Нос жжёт.
Уинни хмурится, а потом вдруг обнимает меня, крепко, сжимая.
— Всё хорошо, — говорит она мне. — Тебе не нужно ничего говорить. Я так рада, что ты здесь.
Я проваливаюсь в объятие, обхватываю её за плечи.
Я хотела показать силу. Хотела показать, что меня не изуродовали за все эти годы, пролёгшие между Пэном и мной.
Но есть только правда.
Я обнимаю Уинни Дарлинг изо всех сил и рыдаю от облегчения.
Питер Пэн и Потерянные Мальчишки дают нам побыть наедине. За это я благодарна.
Я вдыхаю запах Уинни Дарлинг, и она сразу заставляет меня думать о домике на дереве. Морошка, сладкие тарталетки и солёный океанский воздух.
Эта девочка моя пра-пра-пра какая-то внучка, и всё же в моих руках она ощущается как давно потерянная сестра.
Размыкая объятие, я вижу рядом Эшу, а в её протянутой