— Ты пьян, — говорю я ему. — А я голоден. Если это игра, то мне она надоела. Почему бы нам не выбраться отсюда и не найти нормальной еды и рома?
Он сникает.
В горле у меня появляется незнакомое чувство, стягивание, которое паутинкой расползается по груди. Я застрял в этом и не могу выбраться.
— Хорошо, — говорит он и берёт бутылку рома за горлышко. — Я знаю место получше. Иди за мной, зверь.
Я выскальзываю из кабинки и иду следом за капитаном к двери.
Когда я вылетаю на свежий, прохладный ночной воздух, пот, собравшийся на загривке, мгновенно стынет, и мне приходится сдерживаться, чтобы скрыть дрожь, готовую встряхнуть всё тело.
Я бегу от Крокодила. Снова. Но на этот раз он идёт совсем близко позади, и я хочу, чтобы он гнался за мной. Я хочу, чтобы он поймал меня.
Кровавый мать его ад.
Рок поравнялся со мной, сигарета зажата меж его губ. Он сутулится, одной рукой прикрывает кончик сигареты, а другой поджигает огоньком зажигалки.
Табак потрескивает.
Когда сигарета разгорается, Рок щёлкает зажигалкой, закрывая её о бедро. Это окончательный щелчок в ночи.
Он смотрит на меня, делая длинную затяжку, обвивая пальцем конец сигареты, зажатой у него во рту.
Я сказал, что знаю место получше, где можно поесть, но это было лишь предлогом сбежать.
Теперь он смотрит на меня выжидающе.
Я не могу дышать.
— Куда? — спрашивает он, выпуская облако дыма.
Я делаю шаг вперёд, без направления.
Рок в двух шагах позади, но дым от его сигареты вьётся вокруг меня, как дразнящий призрак.
Я сворачиваю на улицу.
Он следует за мной.
Улица сужается, и гул таверны остаётся позади.
— Уверен, что знаешь, куда идёшь? — спрашивает он.
— Конечно знаю.
Не знаю.
Кровавый ад, не знаю. Должно же быть что-то за следующим поворотом, наверняка.
Но улица становится темнее, грязнее.
Единственный звук — топот крыс да шарканье ботинок Крокодила по камню.
— Капитан, — начинает он, но я перебиваю, оглядываясь через плечо.
— Я знаю, куда иду!
Тлеющий уголёк его сигареты прорисовывает на нём зловещие тени. Он набирает в лёгкие дым, но смотрит не на меня. Смотрит мимо меня.
— Я бы пригнулся, — говорит он, удерживая дым в лёгких.
— Что?
— Пригнись, капитан, — выдыхает он.
Позади меня слышится звук чего-то твёрдого, разрезающего воздух.
Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как мне в лицо летит деревянная дубинка.
Удар посылает вибрации через мой череп, вниз по шее, до самых ступней. У меня от этого вибрируют кости.
Мир кружится, и я чувствую вкус крови во рту.
Кровь. Моя. Я ранен.
Паника накрывает мгновенно.
Я шарю руками вокруг в поисках чего угодно, и когда зрение выравнивается, понимаю, что я на булыжной мостовой.
Вставай.
На четвереньки.
Улица снова качается, и я зажмуриваюсь, сплёвываю кровь на камень.
Не смотри. Нельзя смотреть.
Упираясь в кирпичную стену ближайшего здания, я медленно поднимаюсь на ноги. Справа от меня Рок окружён тремя мужчинами. Двое размахивают деревянными дубинками, у третьего раскрытый клинок, сталь ловит луч лунного света и резко блестит, словно ухмылка.
Мужчины кружат вокруг него, пока он стоит посередине и невозмутимо курит сигарету.
Его вообще хоть что-то может встряхнуть?
— Выворачивай карманы.
Хриплый голос отдёргивает моё внимание. Я нахожу мужчину, который меня ударил: он стоит слева, дубинка перекинута через плечо.
У меня звенит в ушах, голова пульсирует.
— Что? — хриплю я.
— Вы-во-ра-чи-вай. Кар-ма-ны, ну!
— Капитан?
Я не отвожу взгляда от человека с дубинкой, хотя сейчас вижу две его фигуры и мне трудно решить, который настоящий.
— Да?
— Могу я доверить тебе позаботиться о себе? — спрашивает Крокодил.
— Мне не нужна твоя помощь, — говорю, слегка оскорблённый тем, что он так думает.
— Хорошо.
— Думаешь, сможешь справиться с нами? — говорит тот, что с клинк
— Наша встреча оказалась весьма кстати, — Крокодил смеётся. Его смех отскакивает от стен.
— О да? И чем же?
— Потому что я голоден, — Крокодил бросается вперёд. Хватает ближайшего к нему вора, кладёт ладони на лысую голову и выкручивает.
Звук хруста шеи отдаётся эхом по улице и будит остальных.
Мой нападавший снова замахивается, но на этот раз я пригибаюсь. Движение сбивает меня с равновесия, и я врезаюсь спиной в стену, дубинка ударяет о камень всего в нескольких сантиметрах надо мной.
Я рвусь в сторону, полы пальто хлопают по бёдрам, открывая пистолет, пристёгнутый у меня сбоку.
Лицо мужчины каменеет, когда он замечает его, и он прёт прямо на меня, вцепившись в горсть моего пальто. Мы врезаемся в противоположную стену, и боль простреливает грудную клетку.
Я тянусь к пушке, но мужчина проводит по мне ударом, а затем добавляет резкий локтевой выпад, выбивая из меня воздух.
Я кашляю. Захлёбываюсь. Хватаю ртом воздух.
За спиной мужчины появляется тлеющий огонёк сигареты, а затем Рок поднимает руку, а в его хватке зажата моя бутылка рома.
У меня расширяются глаза. Мужчина замечает перемену в моём выражении на секунду позже.
Рок опускает бутылку и разбивает её о бугристую голову мужика. Стекло разлетается, ром брызжет повсюду.
Глаза мужчины закатываются, и его дубинка с громким лязгом падает на камень.
Рок подхватывает его прежде, чем тот ударится о мостовую, запрокидывает ему голову назад, открывая горло, и затем впивается зубами в мясистую плоть.
Воздух наконец просачивается мне в горло.
Рок пьёт. И пьёт. И пьёт.
Мужчина становится безвольным и мёртвым за считаные секунды, и Крокодил без церемоний бросает его, тело складывается само в себя, обмякшее, сгорбленное, как забытая кукла.
Крокодил удовлетворённо выдыхает, прежде чем посмотреть на меня.
— Кажется, ты говорил, что можешь справиться сам?
— Я справлялся, — прижавшись к стене, я расправляю лацкан пальто.
— Похоже на то, — он улыбается мне, затем проводит языком по крови, липнущей к его мокрому рту. — Он тебя задел ножом?
— Что?
Он указывает на мой живот. Я смотрю вниз и вижу, как рубашку медленно разъедает расползающееся тёмное пятно крови.
— Ох блядь.
Мир снова плывёт. Сердце подскакивает и бьётся о рёбра, когда желудок выворачивает.
Я обмякаю у стены, хватая ртом воздух во второй раз за какие-то считаные минуты.
— Я забыл, — говорит Рок и подходит ко мне, подхватывая, прежде чем я падаю. — Ты не выносишь вида собственной крови.
— Я… не могу дышать, — белые звёзды обводят край моего зрения.
— Капитан, — говорит он.
Я хватаюсь ногтями за шею. Всё болит. Внутри у меня всё натянуто до предела, готовое лопнуть.
— Капитан.
Я умру. Я умру от