— Да ты, — мужчина не находил себе места. Он то хватался за голову, то поднимал руки вверх, — вы! Понимаешь, ты! Как это опасно!
Этэри согласно кивала головкой и смотрела на Икара умоляюще. Сегодня она уже не была сусликом-агрономом. Он ни разу ее так не назвал. Разозлился не на шутку. Икар бушевал, а Этэри печально вздохнула, вытерла слезинку и села на лавку.
— Теперь ты заберешь свой расчет, — еле выговаривала она, готовая разрыдаться, — и отдашь меня другому опекуну. Я плохая для тебя работа.
Наступила тишина. Этэри сидела и тихо всхлипывала, глотая соленые слезы. Икар был ошеломлен. Но не словами дочери, а вероломством царевны наследницы. Он не сомневался, что это накануне Лина что-то наговорила Этэри про него. Иначе бы девочка не смогла так долго все это носить в себе. Малышка росла в простой обстановке, бесхитростным и наивным ребенком. Она светилась он счастья и всегда улыбалась. Ее взгляд такой ясный и лучезарный. Как же это солнышко может испачкать грязь! Икар размышлял. Он не мог допустить, чтобы даже капля гнили попала в эту девственную душу.
— Хороша, чертовка, — шел Икар на кухню и стряхивал головой, — все продумала. Как же мне теперь быть? Как не разбить ее сердечко?
Прошелся по кухне. Хотел испечь ее любимых блинов. Достал муку, яйца и бросил. Полез в погреб за холодной простоквашей и тоже бросил кувшин на столе. Вспомнил, что есть запечённые яблоки с медом и орехами. Схватил тарелку.
Окрошка! Налил в глубокую миску, схватил сахар, насыпал ложку и даже не мешая тоже бросил. Мужчина метался по кухне и готов был завыть от бессилия. Этэри узнала правду. Как не больно, но это так. Она его работа. Работа. Как давно он не думал об этом. Да никогда так не думал!
Помчался к себе в комнату. Там припрятан подарок для нее. Амулет огнецвет. Давно хотел его повесить на ее шею. Уж слишком Этэри открыта. Нужна защита, от сглаза да темных чужих мыслей. И кто бы подумал, что защита нужна от самых близких!
— Да что я делаю!
Вскричал Икар, запихнул амулет в карман и бросился со всех ног вниз. Подбежал к Этэри, сгреб в охапку, прижал к себе сильно-сильно и зарылся лицом в ее каштановые завитушки. Вот так они просидели долго. Пока Этэри сама не начала елозить. Он слегка отпустил хватку и поцеловал ее в щеку.
— Ты моя, — сказал она ей в самое ушко, — навсегда. Слышишь. Я твой папа.
Девочка вздрогнула и прижалась к нему сильнее. Он всегда ругал ее за своенравность и не разрешал называть отцом. Она прекрасно знала, что ее отец — царь Филипп. Науку преподали еще давно. Она царский бастард. Такое случается достаточно часто с царями, тут ничего не поделаешь. Это дела взрослых. А им незаконнорожденным детям остается жить где-то рядом с дворцом в достатке и не отсвечивать, пока в них не появится нужда.
— Хочешь я все тебе расскажу? — спросил Икар.
Этэри отстранилась, выпрямилась, но не слезла с его колен. Она подумала и отрицательно покачала головой.
— Мне все и так ясно, — улыбнулась она Икару, — я больше никогда не буду сомневаться в тебе. Кто бы мы что не говорил.
Икар вытер слезу с уголка глаза и облегченно вздохнул. Ох и тяжело же быть отцом одиночкой подростка девочки. Вся душа на разрыв. Он достал из кармана амулет и повесил его перед лицом Этэри.
— Это тебе, — сказал он.
Этэри не сразу взяла в руку амулет. Смотрела на него, а он медленно крутился по кругу. Солнце, а в нем лабиринт. Ей уже знаком этот орнамент. Наконец она взяла амулет.
— Теперь я тебе расскажу, — начала она, а Икар слушал молча, — я обещала Лине, что буду с нею. Я наивна, я это знаю, и даже не подумала у нее спросить куда она собралась. Но я дала слово! Я не думала, что ей понадобится идти на землю именно в дождь. Она не спроста выбрала эту погоду. Ей нужна была ведьма дождя.
Этэри всем телом ощущала как напряжен Икар, но он мужественно молчал и дал ей договорить.
— И ведьма пришла. Но Лина не смогла никак ее даже увидеть. Она, как и все, кто там был: бедные кочевники и их ослики превратилась в статую. Я не знаю, как так получилось.
— Она говорила с тобой, — дрожащим голосом просипел Икар.
Этэри согласно кивнула головой.
— Да. Не пугайся пожалуйста. Это была такая красавица. И совершенно она никого не заражала проказой. Наоборот, старой женщине подарила два года жизни.
Икар загляну в глаза Этэри. Он верил, что она ничего не придумывает, но все звучало просто невероятно.
— И мне подарила подарок.
Икар вздрогнул и сглотнул. Девочка прижалась к нему и обняла за шею.
— Папа, не бойся. Я так тебя люблю, что мне ужасно стыдно за свой поступок. Но я дала слово и не могла его нарушить.
— Ой ты, суслик-агроном, — вздыхал Икар.
А Этэри ожила! Он назвал ее этим своим прозвищем. Как никогда оно ее радовало. Девочка поняла, что ближе этого человека у нее нет и быть не может.
— Все хорошо. Она смеялась как колокольчики звонят. А еще после того, как ушла по ее следам, крокусы расцвели. А еще, — расслабилась Этэри и стала превращаться в себя обычную, что несказанно радовало старого усталого солдата, — еще, она мне знак оставила и сказала, что мне нужно много книг читать.
— Ох ты ж, — не удержался он от восклицания, — тут я с нею согласен полностью.
Этэри рассмеялась.
— Она сказала, что сама бы хотела много чего умного прочесть в наших библиотеках, но ей нельзя ходить над морем. И сказала, что книги эти сами меня найдут. Вот этот знак.
Она приложила амулет с цветком папоротника на левую ладошку и показала ее Икару.
— Здесь, — выдохлась она наконец, — только его не видно.
Икар задумался.
— Однако же, — вымолвил он наконец, — что я могу на все сказать? Удивлен! Ты сейчас все с ног на голову перевернула. Думаю, что не стоит никому об этом рассказывать. Лина не знает?
— Она такого на рассказывала, что отобрала у ведьмы силу и теперь будет ее впитывать или приживлять. Я не запомнила. Она так ловко врала, что заслушаться можно.
— Одно могу сказать тебе дочка, знак этот хороший. Цветок папоротника мощный оберег. Не может его