Кремневу не верилось, что перед ним находилась та самая женщина-инженер, начальник вентиляции шахты «Столбовая», Клавдия Николаевна Ардова, которую он привык видеть в темном комбинезоне, с прожектором на металлической каске и самоспасателем на ремне.
Широким и гостеприимным жестом подполковник пригласил ее сесть в кресло перед собой.
Отвечая на его ничего не значащие вопросы, Ардова рассматривала этого, почти ей незнакомого человека.
Она знала, что обычно люди, подобные Кремневу, встречаются со свидетелями, консультантами, экспертами и преступниками. Первые три категории пользуются их уважением, потому что в большинстве своем это честные, откровенные и справедливые граждане, каждым своим словом готовые изобличить лживого и лицемерного преступника. В качестве кого же вызвал сюда ее этот человек с ласковой улыбкой и пристальным взглядом красивых глаз?
Постепенно тон беседы менялся, и вскоре Кремнев сказал Клавдии Николаевне, что вызвал ее как свидетеля и консультанта.
— Я говорю с вами, как с человеком, мнение которого по ряду вопросов нам хотелось бы знать, — заключил Кремнев.
— Я слушаю вас.
— От чего мог произойти пожар?
— Я сама была на месте загорания и согласна с мнением, что пожар произошел от вольтовой дуги, которая возникла в отработанном поле между рельсом и отсасывающим проводом.
— От чего могла возникнуть вольтова дуга?
Вопросы, задавались быстро, следовали один за другим, и она, чтобы иметь возможность продумывать свои ответы, умышленно растягивала слова, стараясь делать это незаметно.
— Перед воздухонепроницаемой перемычкой, за которой произошло загорание, как известно, с помощью электросварки резали скипу. Питание к электроду шло от троллейного провода. Если скипа лежала прямо на рельсах откатки и в них был разрыв, то ток уходил за перемычку. При плохом контакте между отсасывающим проводом и рельсом возникло большое сопротивление и «вольтова дуга»…
Тут она резко оборвала свой рассказ и, покраснев, спросила:
— Может быть, я говорю непонятно? Постараюсь быть более популярной.
— Ничего, ничего, продолжайте, — успокоил ее Кремнев. — Все понятно. К тому же учтите, что я не из тех, кто стесняется. Что будет неясным — переспрошу.
— Вот это хорошо. Это по-моему, — обрадовалась Клавдия Николаевна и уверенно стала продолжать свое объяснение.
— Значит, возникла «вольтова дуга» и, как следствие — высокая температура, воспламенение дерева, пожар.
Кремнев помолчал, а потом сказал, глядя прямо ей в глаза:
— Электросварщик уверяет, что резка скипы производилась изолированно от рельс.
— Этого не может быть?.. Или… После него скипу резал кто-то другой и именно так, как я вам объяснила.
— Допустим, — кивнул головой Кремнев. — Как должны действовать работники шахты, если они обнаружат пожар?
Ардова насторожилась. Почему подполковник спрашивает об этом? Ей показалось, что он начинает чего-то доискиваться. Не может быть, чтобы он не знал таких элементарных вещей.
— Немедленно сообщить «на-гора» и принять первые меры огнетушения, — ответила она, растягивая слова.
— А конкретно? — нетерпеливо перебил ее Кремнев.
Ардова покраснела и ответила, начиная сердиться на себя, — неужели она говорит непонятно?
— Надо было сообщить на поверхность, дождаться горноспасателей, руководства и организовать обмазку перемычек, укрепление их. Разбирать перемычку было опасно и ошибочно.
Кремнев с удовольствием посмотрел на нее: «Молодец! И дело знает и понимает, что к чему», — подумал он и тут же спросил:
— Работники цеха вентиляции, в частности, газозамерщики, это знают?
— Должны знать.
— А точнее?
— Знают.
— К чему могла привести разборка чураковой перемычки?
— К тому, к чему и привела. Она увеличила тягу воздуха и расширила фронт огня. Пожар мог выйти в штрек и вывести из строя шахту вместе с персоналом.
— Понятно…
Он пристально посмотрел на нее. Она постаралась не заметить этого. Только сердце ее забилось быстрее, беспокойнее.
— Как вы характеризуете своих работников?
— Как любой начальник. Есть хорошие, есть неважные.
— Кого вы считаете лучшими?
Она закусила губу. Обтерла ее маленьким душистым платочком. Не сразу ответила:
— Лучшим работником я все же считаю Шорина.
— Почему «все же»?
— Случай с перемычкой — просто ошибка!
— Не спорю. Кто он по профессии? Не электрик?
— Не слышала. У него семилетнее образование, но человек он с большим практическим опытом, многое в жизни повидал.
— Откуда вам это известно?
— Он любит рассказывать о себе. Говорил и мне.
— Например?
— Был на Севере. В северных морях. Болел цынгой, в сорок первом году тонул вместе с кораблем, на котором пробивался на материк.
— Тяжелая история… А как же он, не будучи специалистом, нашел наплавки на рельсе? Правильно понял причину пожара? Ведь это не так просто?!
— Внимательность и пытливость. И опять-таки, как я уже сказала, большой практический опыт.
— Мог ли он знать, что рельсы уходят за перемычку и какой огнеопасный хаос там царит?
— Несомненно. Он работает в шахте более десяти лет. Перемычке — лишь пять лет.
— Точнее — мог он это знать?
— Не отвечу. На эту тему мы не разговаривали.
— Вернемся немного назад. Почему вы считаете Шорина лучшим работником?
Вопрос, повторенный дважды, обеспокоил ее. Она поняла, что это не случайно, но говорить о человеке иначе, как он ей представлялся, было не в ее натуре, и она смело ответила:
— Он работает под моим руководством с 1947 года. Как я уже говорила, это примерный работник. На его участке нет ни одного случая взрыва метана. Он неоднократно предупреждал эти взрывы, устанавливал места скопления этого страшного газа. Он систематически сдавал на склад взрывчатку — аммонитовые патроны и детонаторы, которые обнаруживал, контролируя забой. Он откровенный и чистосердечный человек. Я никогда не забуду его выступления перед молодыми шахтерами. Было оно дословно таким… Почему дословно? Я записала его, выучила наизусть и при случае повторяю молодежи.
Выразительно, явно подражая Шорину, она произнесла:
— Я человек исправный! Где что не на месте лежит — подберу. Каждая штуковина свое место знает и любит его. А взрывчатка и детонаторы — особенно. Это ведь сила! Грозная сила! Вдруг возьмет вражина, да и ухнет! Под землей ухнет! Тогда шахтерам капут! Мало кто чего с эдакой силой натворить может. Ужас… Надо в корень смотреть. Вот как я жизнь понимаю. — И уже своим голосом добавила: — Прекрасные слова, и с делом они у него не расходятся.
— Я с вами согласен. Ваши доводы убедительны, — Кремнев поднялся и сказал, протягивая руку: — Большое вам спасибо и простите за беспокойство.
Ардова покраснела, смущенно пробормотала, что всегда готова помочь и, бесшумно закрыв за собой дверь, вышла из кабинета.
Глава четвертая
Субботу 15 августа 1953 года запомнило все население города Угольный и шахтного поселка Столбовой. В этот день был сдан в эксплуатацию красивый шестнадцатиквартирный дом.
Валька Медведь и Шорин тоже получили квартиру в этом доме. И опять, по их