Дмитрия Сергеевича мой ответ немного расстроил. Несколько мгновений он помолчал, а потом настороженно спросил:
— А какой силой как монарх вы обладаете? Если не секрет, конечно.
Я решил следовать своему плану, и совершенно спокойно ответил:
— Я монарх призыва.
Это, судя по всему, очень заинтересовало Жарова. Он явно хотел задать ещё кучу вопросов, но в этот момент у него зазвонил телефон. Сначала он хотел сбросить вызов, но когда он увидел номер вызывающего, то тут же передумал и ответил:
— Да, слушаю.
Я приготовился к новому развлечению, но оказался разочарован, потому что разговор оказался на редкость коротким. Жаров в основном слушал, лишь изредка вставляя короткие фразы:
— Так точно… Беседую с объектом… Да, предварительные договорённости достигнуты, идёт на контакт… Понял… Есть.
Он сбросил вызов, и задумчиво постучал ручкой по своему колену, а его лицо в этот момент стало куда более сосредоточенным и напряжённым. Он немного помолчал, после чего наконец разродился:
— Я понимаю вашу позицию, Сергей Игоревич, но должен сказать, что с большой долей вероятности — её исполнение вряд ли осуществится в том виде, в каком вы её видите, и это совершенно точно решение не моего уровня ответственности.
Он встал, отчего его кресло без колёсиков опрокинулось назад, поправил свою форму, и сказал практически торжественным голосом:
— Во время поездки сюда я связался со своим командованием в Москве, и прямо сейчас мне дали полномочия предложить вам перебраться в столицу. Там вас ждёт встреча с людьми, которые способны принимать решения на самом высоком уровне, и они готовы обсудить все ваши условия при личном присутствии.
Услышав это предложение, я почувствовал небывалое предвкушение. Москва… Высокий уровень… Это звучало одновременно и заманчиво, и опасно. С одной стороны, если я приму это предложение, то налажу прямой контакт с теми, от кого действительно зависит многое, а с другой стороны — приняв его, я попаду в самую гущу бюрократической машины, выбраться откуда будет куда сложнее, чем попасть.
— А если я откажусь? — осторожно спросил я, на что Жаров покачал головой, и с видимым сожалением в глазах, ответил:
— Тогда мы выполним ваши первоначальные требования, в соответствии с которыми вы с Семенихиным получите документы и свободу, но… — он сделал короткую паузу, подбирая слова, а потом решил говорить как есть:
— Но вы останетесь проблемой. Проблемой, которую рано или поздно придётся решать, и далеко не факт, что в следующий раз переговоры с вами будут вести такие же… понимающие люди.
Он не угрожал, а просто констатировал факты, и чертовски мне этим импонировал.
— В Москве, — продолжил Жаров, — вы сможете изложить свои условия непосредственно тем, кто имеет право их принять или отвергнуть. Более того — там вам смогут предложить такие возможности, о которых здесь, в Калининграде, вы даже мечтать не могли. Например — доступ к информации, ресурсы, поддержка в развитии…
— В обмен на что? — прямо спросил я.
— В обмен на вашу лояльность и помощь в критических ситуациях, — так же прямо ответил Жаров. — Государство сейчас находится в состоянии войны на несколько фронтов: аномалии, культисты, внешние угрозы… Люди вашего уровня для него на вес золота, но согласитесь… Золото должно всё-таки быть в оправе, а не просто валяться под ногами.
Я замолчал, обдумывая его слова, и прекрасно понимая его правоту, решил поинтересоваться:
— Когда?
— А вот это очень хороший вопрос, Сергей Игоревич… Мои руководители крайне заинтересованы, чтобы вы прибыли в столицу в максимально сжатые сроки, однако им уже дали по шапке, и сейчас там судорожно прорабатываются варианты вашей эвакуации, чтобы не привлечь постороннего внимания, — ответил Жаров, и уловив вопрос на моём лице, тут же добавил:
— Разумеется, вы можете взять с собой Семенихина. Больше чем уверен, что в Москве ему тоже найдут применение — всё-таки носитель третьего круга с ледяной принадлежностью слишком ценен, чтобы просто так отмахиваться от него.
Илья вздрогнул, услышав свою фамилию, и неуверенно посмотрев в мою сторону, протянул:
— Серёг…
— Дайте нам подумать, — сказал я, поднимаясь с дивана. — Нам нужно буквально несколько минут наедине.
Дмитрий Сергеевич понимающе кивнул, и сказал:
— Без проблем. Мы с Семёном Аркадьевичем подождём вас за дверью. Когда придёте к решению — просто выйдете наружу.
Когда за ДКАРовцами закрылась дверь, я повернулся в сторону своего друга, который был необычайно бледен, и сказал:
— Ну вот, теперь ты знаешь часть правды обо мне… Что делать будем?
Илюха несколько мгновений помолчал, а потом сказал сдавленным голосом:
— Я конечно знал, что от этой системы ждать ничего хорошего не стоит, но реальность оказалась куда интересней…
— Слушай, Илюх, — сказал я тихо, пытаясь вернуть его мысли в нужное русло, — Ситуацию ты уже слышал. Сейчас с нами разговаривают нормально, но если мы откажемся… В будущем уже совсем не факт, что мы получим такое же отношение.
— Да это понятно… — махнул рукой Илья, и сказал:
— Я считаю, что принимать предложение всё-таки нужно, потому что Москва — это не только ресурсы, обещанные Жаровым, но и огромнейшие территории, где в случае нужды мы с тобой сможем затеряться, вот только… Мне не совсем понятно — на кой-чёрт это сдалось тебе? Ты же абсолют! Тебе их ресурсы вообще до лампочки!
Я вздохнул, и сказал:
— Мне нужна безопасность, но не для себя. Я действительно смогу сбежать практически откуда угодно… Безопасность мне нужна для тех, кто со мной так или иначе связан. Для семьи, для тебя, для… — я запнулся, — для других, с кем я могу столкнуться в будущем. Если я буду официально сотрудничать с государством — у меня появится легитимность, и возможность влиять на происходящие процессы.
Илья на несколько мгновений задумался, после чего кивнул, и спросил:
— Понимаю… Значит, едем?
— Едем. — согласился я, и повернулся в сторону двери, за которой нас ждала новая жизнь…
Глава 26
Открыв дверь, я наткнулся на вопросительные взгляды офицеров, которые до моего появления о чём-то разговаривали, и тут же ответил на так и не высказанный вопрос:
— Мы согласны, с вашим предложением, товарищ подполковник, но с некоторыми оговорками.
Жаров кивнул, как будто ожидал этого, и сказал:
— Я предполагал это, но как уже говорил вам совсем недавно — я никаких решений не принимаю, так что все оговорки вам придётся рассказывать тем, кто вас встретит в столице.
После этих слов он повернулся к особисту, и приказал ему:
— Семён Аркадьевич, оформите все необходимые документы для Сергея Игоревича и Ильи… как ваше отчество?