Хотя тело уже достигло такой кондиции, что источник в груди пульсировал — давай же, я готов к волшбе! Ну же, остолоп балбесыч Грецкий, колдани-ка чего-нибудь!
Эх, да готов-то я готов, вот только не знал, какие тут кнопки нажимать, чтобы включать волшбу.
Стянув полупустую фляжку с пояса, я на бегу глотнул морса. Чуть не захлебнулся, закашлялся, но волна бодрости по телу намекнула, что энергии мне прибавилось. Источник в груди затрепыхался, но это была его собственная жизнь, пока неподвластная мне.
Ладно, хоть так, хорошо! Даша, я иду!
Тут мой слух на уровне подсознания уловил вражеский всхрюк… Полный злобы и предвкушения хрюк кабана, засевшего в засаде.
К счастью, воодушевление не притупило моей реакции. И в этот раз, когда высокая изба сбоку от меня — кстати, последняя на этой улице — вдруг окрасилась жёлтым, я был готов.
Хрустнули брёвна, выпуская наружу визжащую массу, но я уже отпрыгнул за пару рывков, а потом сразу же ушёл в сторону. Хлестнул клинком по кабаньей морде, но лезвие лишь выбило искры об клыки.
Кабан тут же развернулся, поводя пятаком и будто завлекая следом за собой брусчатку вместе с комьями земли. Дожидаться, когда он применит против меня волшбу, я не стал, а снова прыгнул вперёд, сокращая дистанцию.
Пролетели за моей спиной запущенные словно из пушки камни… Я хотел проткнуть свиной бок клинком, но кабан вывернулся, и я со всего маху ткнулся в ворсистую шкуру плечом и щекой… Гадство! Воняет как стадо быков!
Отлетев и чудом устояв на ногах от его толчка, я сразу скакнул обратно и запрыгал рядом с ним, чтобы не дать ему развернуться ко мне мордой. Попытался проткнуть бок, но мы крутились в таком направлении, что с левой руки я никак не мог выставить меч для укола — кабан так и подталкивал меня в левое плечо.
Где-то, значит, дружина сражается, спасает Качканар. Где-то проклятая лисица несётся к княжне. А я тут с кабаном в танце кружусь!
Тут вепрь всё же извернулся, поддав мне под зад бивнем, и моя ягодица взорвалась болью. Я от такой подлянки всё равно темп не потерял, не отлепился от его бока, а лишь хлестнул в ответ по его мозолистому заду клинком. На! И ещё раз — на!
— Сраная ты свинья! — заорал я, так и продолжая скакать рядом с ним, — Пумба недоделанный!
Кажется, свин что-то провизжал в ответ, и мне даже показалось, что это было осмысленное оскорбление. Ах ты ж сволочь!
Всё же вечно так кружиться было нельзя, да и этот Пумба стал подсекать своей волшбой брусчатку с земли и кидать в себя же. Ему эти удары были, как слону дробина, а вот мне могло и прилететь.
Поэтому я решил поставить на кон всё… У меня один шанс, чтобы снести ему башку!
Я тут же отпрыгиваю от кабана. Он продолжает вертеться, и через мгновение прямо передо мной оказывается изумлённая свинячья морда, а я протягиваю руку с иолитом, чтобы произнести «э-не» прямо над его головой.
Мне надо лишь уловить момент: «Э— ..» Но он дёргает мордой, а в этот момент ещё и мне по голове прилетает камнем так, что я прикусываю язык. Гажтво!
Цепочка от иолита залетает под бивень-рог, который торчал прямо в его переносице, огромная морда в ужасе воротится от страшного гномьего камушка в другую сторону, и мою больную руку с намотанной подвеской тут же рвёт следом…
— А-а-а!!!
Весь мир сначала вспыхнул белым светом, а потом почернел от боли, стянувшись в точку в районе больной зажатой руки, и я даже не сразу осознал, что оказался прямо на загривке кабана. Он снова подкинул меня, пытаясь сбросить, я едва не перелетел вперёд, но новый рывок мордой — и я снова на загривке.
Цепочка так и не желала рваться, вывернув мне руку до адской боли, а я так и орал, пока кабан скакал подо мной. Цепко сжимая меч, я очнулся и стал хлестать его клинком по спине, а потом попытался вогнать лезвие ему в затылок — но куда там, эту животину хрен возьмёшь, даже кожу не пробил! Я сам едва не порезался об застрявшее лезвие, затем вдруг вспомнил о другой штуке в другой моей руке, запутавшейся в цепочке… В невероятно больной руке, которую ещё, к счастью, не оторвало!
Иолит, прижатый к морде кабана, мелькнул перед моими глазами, когда я очередной раз всем телом бухнулся на свинячий загривок.
— Э… — начал было я, и не успел сказать «нэ», как всё изменилось.
Мир вокруг меня и подо мной перестал скакать и визжать, выворачивая мне руку адской болью, и вдруг просто застыл. Застыл и задрожал мелкой дрожью, предчувствуя свою смерть.
Уж не знаю, что меня остановило, но я повернул голову, уткнувшись носом в колючую шерсть. Как же воняет! Ещё чуть-чуть, и стошнит.
Кабан так и замер в ужасе подо мной, жалобно похрюкивая. Казалось, он пытался сфокусировать свои зрачки на маленьком синем камушке, который лежал на его переносице прямо под бивнем-рогом, и который мог сейчас просто снести ему башку.
Я лишь заканчиваю слово «э-нэ» — и всё внизу в диаметре полуметра перестаёт существовать. И, самое удивительное… Он это знал! Дикая тварь из леса понимала, что сейчас умрёт, и всё зависит только от меня.
— Так ты, значит, умный… — я кое-как опёрся, попытавшись подняться и усесться удобнее.
Осторожно снял цепочку с рога, стараясь не обращать внимания на свою посиневшую кровоточащую руку, которую почти не чувствовал. Опухшую ладонь я задержал над его мордой.
Выдрал меч из шеи, и кабан лишь чуть вздрогнул, но не шелохнулся… Повесив меч на петлицу на поясе, я уселся ещё удобнее на загривке и похлопал кабана по лбу. Умничка, мол.
А потом уставился на имение барона Демиденко, которое было чуть выше Качканара и до которого бежать ещё долго. Оттуда уже валил дым.
— Ты… — повторил я, пытаясь хоть как-то сформулировать свою мысль, — Эээ… кабан…
Тот лишь хрюкнул, а я вдруг поддел его пятками.
— Пошёл! А ну пошёл, Пумба!
Кабан завизжал, и я, крепче ухватившись здоровой рукой за шерсть, чуть стукнул его иолитом по лбу.
— Чуешь гномью волшбу, сволочь? Чуешь⁈ То-то же! А ну пошёл!
И кабан, нервно потанцевав, поскакал вперёд, Я же, так и хватая его за лихой чуб и оттягивая его то в одну, то в другую сторону,