Он поворачивает! Да, его ж эльфячью… кхм… свинобабку!!! Он меня слушается!
— Давай, давай, умничка!
Тут вепрь брыканул так, что я едва не свалился, поэтому пришлось ему снова хлестнуть камнем по лбу:
— Эээээ! Тебе мозги вынести⁈
Кабан тут же побежал ровнее, а потом даже прибавил шагу. Ни одна лошадь так нестись не могла, вокруг аж засвистел воздух, и я его снова похлопал по загривку.
— Умничка! Да чтоб тебя…. А ну, сволочь! Сказал, умничка, значит, умничка! Ты понял⁈
Кажется, я даже начал разбираться в его визге. Зверь явно пытался до меня донести, что первобытную ярость и необузданную мощь этого леса, коим он являлся, нельзя называть «умничкой».
— Мозги вынести⁈
Кабан лишь обиженно хрюкнул, продолжая нести меня вперёд. Вот, так-то лучше…
— Будешь Пумбой тогда. Или Пумбочкой! — расхохотался я, но когда до ворот в имение оставалось не больше полусотни метров, красное сияние сбоку привлекло мой взгляд.
В сотне шагов от нас из леса вырвалась пара крупных волков, их шерсть коптилась дымом, а из пастей вырывались искры и всполохи огня. Они, даже не обращая на нас внимания, взяли прямой курс на ворота.
И оба они были помечены чёрными рунами.
— А ну, Пумба, право руля, — я потянул загривок.
Кабан, словно почуяв, что я хочу крови, истошно завизжал и так резко повернул, что мне стоило труда не свалиться.
Он покрыл расстоянием между нами и хищниками за считанные секунды, при этом вокруг нас завихрились комья грязи и камней. Охреневшие волки даже не сразу поняли, что именно на них так прёт.
Я сидел на кабане, уже представляя, как он рвёт волков бивнями, как вдруг он хрюкнул и… нырнул в землю. Ошарашенный, я пробежал несколько шагов и, чудом не споткнувшись, просто встал.
Поднятая грязь постепенно опадала, являя мне двух разъярённых диких хищников, оскалившихся и рычащих. Их шерсть стала покрываться красными узорами…
Конечно, у меня был меч, и оставался иолит в опухшей руке, но как-то не так я представлял эту сцену.
Не успели волки применить свою огненную волшбу, как вдруг под одним из них вздыбилась земля. Выросшие каменные шипы более метра высотой вдруг проткнули волка насквозь, а потом рассыпались под напором кабана, вылетевшего прямо из земли. Тот вонзил в волка уже свои бивни, высоко подбросив его, а потом мотнул мордой, сбивая покалеченный труп в сторону второго волка.
Хищник отскочил и даже сразу рванул в атаку, но клацнувшая пасть схватила лишь комья земли. Кабан вдруг опять нырнул в землю… и тут же вылетел снизу, буквально распоров живот волка. Мотнув эту кровавую тряпку на пятаке, он отбросил труп в сторону.
И застыл передо мной, тяжело и хрипло дыша…
Узрев, какую мощь из себя представляет эта машина смерти, я как-то сразу понял, что мне в бою с ним несказанно повезло. Но слабину давать перед ним было нельзя.
— Пошёл! — я махнул гномьим камушком.
В ответ мне прилетел оглушительный вопль, полный кровавых соплей и прочей вонючей слизи, и я от неожиданности просто плюхнулся на задницу. А потом кабан, обиженно хрюкнув, резко взял с места и, разбежавшись, просто нырнул в землю.
Трава вздыбилась земляной волной, и та стала удаляться от меня, чтобы шагах в десяти сгладиться и затихнуть.
— Воу, — только и вырвалось у меня, когда я понял, что сижу всё ещё живой.
И рядом два остывающих трупа всплеснувших волков.
А я всё ещё живой…
— Вставай ты, остолоп! — зарычал я и, кое-как поднявшись, сначала поковылял, а потом побежал к воротам.
Глава 5
Никому нельзя доверять, даже себе
Особняк барона Демиденко уже дымился — густой дым валил из какого-то окна. А так дом у барона был, конечно же, прекрасным и роскошным, и в любое другое время я бы обязательно восхитился видами.
Дом, окружённый садом, стоял как раз на краю луга. Заросший цветами, этот луг спускался далеко вниз, и там, кажется, блестела река. Наверняка та же речка Выя, что и в Качканаре.
Длинная и широкая дорожка для кареты, обрамлённая пышными кустами роз и гортензий, тянулась под сотню метров к роскошному белому зданию с резными колоннами и черепичной крышей. За кустами цветов виднелись вишни, груши и яблони, и запахи в саду стояли прекрасные.
Наверное…
Потому что я скакал, с шипением опираясь на ушибленную не помню когда ногу, и проклинал всё, что мог вспомнить. И эту сраную мощёную дорожку, где строители не удосужились каждый камушек выровнять. И эти кусты, и деревья… И барона Демиденко, и саму княжну, конечно же!
Задолбался её спасать!
Ух, Копаня… А может, ну его на хрен? Что это за долг такой, из-за которого я должен вот так вот собой рисковать⁈ Какая тогда разница, пришьёт меня сейчас мутировавший зверь, или обиженные гномы?
Или воевода, который пропал хрен знает куда, и работу которого я сейчас, по сути, и делаю!
Вся эта мысленная жвачка, щедро сдабриваемая тупой яростью, прекрасно помогала мне бежать дальше. И я бежал, несмотря ни на что, и продолжая мысленно петь дифирамбы всем виновным.
Сраный гном, сраный воевода, сраный барон, сраная… о, кажется, она живёт вон в том крыле!
Уже подбегая к большому круглому крыльцу с нависающим над ним козырьком, я вспомнил, что Дарья говорила — её хоромы окружены отдельной стеной, у которой растёт старая ива. Та самая, по которой она смогла тогда сбежать.
И теперь, покрутив головой, я её сам увидел. Справа, за грушевым садом, особняк Демиденко красовался не совсем приглядным пристроем — из него выходила стена. Хоть строители и попытались придать этой стене аутентичный вид, отбелив и украсив черепичным верхом, всё равно она выглядела тут чужеродным элементом. Из-за стены, кстати, и вправду тянулась ива, свисающая своими косами даже с этой стороны.
Я представил, что мне предстоит перелезть эту стену, и у меня сразу же заныли и так больные рука и нога. Не-е-е, я лучше через парадный вход.
Сделав шаг к большим двойным дверям, я вдруг уставился на ярко загоревшиеся руны на дверях. Красные, насыщенные, и кольнувшие мою душу острой тревогой.
— Да ну нет… — вырвалось у меня обречённое.
Где-то внутри раздался звон мечей и треск мебели. Послышались крики и рычание.
Я поднял цветочный горшок возле колонны, запустил его в дверь. Ударившись о створку, он тут же вспыхнул огнём…
— Какого хрена⁈ — я поскакал с крыльца по ступеням вниз, вдоль здания, — Придурки!
Какими великими гениями надо быть, чтобы закрыть