Поэтому я с сомнением взял указанный бутылёк с какой-то мутной водицей, будто там мел развели. Понюхал.
— Бери, бери, мне ещё спасибо скажешь. Вон сумка лежит… И да, тебе это придётся пить.
Я покосился на иссохшую конечность Гришеньки, занимавшую половину прохода, потом снова глянул на бутылёк.
— И да, тролль тут тоже есть, — с особым удовольствием протянула Велена, — Не скажу, какая его часть, но о-о-очень огромная…
— Напомни мне, когда я найду способ вернуть твоё тело… кхм… напомни мне убить тебя.
— Ты сам не проживёшь и секунды, красавчик.
— Спасибо за честность, ведьма.
— Мне нравится, какая у нас дружная команда, — она послала мне воздушный поцелуй.
Состроив ей рожицу, я сунул бутыльки в заплечную сумку — кожаную и с виду потрёпанную жизнью, но оказавшуюся весьма крепкой.
— Что они хоть дают? — я похлопал по сумке, слушая звяканье бутыльков.
— Ночное зрение. Ты же не идиот идти убивать чистокровных днём?
Я лишь усмехнулся.
— Вот, умеешь же пояснять.
Погреб оказался не слишком большим. Пройдясь вдоль полок до конца, я уставился на клинок, прислонённый в углу среди мешков. Он был узким и легче того, что мне давал Денис, а ещё здесь ножны оказались инкрустированы драгоценными камнями, причём очень крупными.
Я стал рассматривать камни, переливающиеся в свете зеркала.
— Надеюсь, ты не потащишься в город с этим богатством?
— А хотелось бы, — вздохнул я, — Так понимаю, тут не только меч, но и ножны стоят целое состояние?
— Да, поэтому инкрустацию пока стоит убрать. Это меч моего отца, а он очень уж любил покрасоваться.
Прихватив клинок и ещё пару различных зелий, я двинулся наверх. Поднимаясь по лестнице, не удержался и оглянулся.
— За этот погреб не только чистокровные… Любой яродей отдал бы всё! — усмехнулась ведьма, — Но на Конжаке у меня в разы больше богатств.
— А ты завидная невеста. Сватаешься?
— Я… Ах! — Велена, неожиданно поперхнувшись, растерянно спросила, — Что ты сказал?
Расхохотавшись, я вылез из погреба. Мне кажется, или она покраснела? Или как это у тёмных эльфов… Пофиолетовела?
* * *
Меч, доставшийся Велене от отца, оказался прекрасен. С тонким и прямым лезвием, длинный, но практически невесомый. С плетёной кожаной рукоятью, заканчивающейся крепким железным яблоком на навершии — шар был отполирован и, естественно, из него на меня смотрела щекастая мордашка ведьмы.
— У ти какая! — я снова состроил ей рожицу.
— Ты чего так улыбаешься? Грецкий!
Я уставился на чёрные руны, которые тускло отсвечивали на полированном клинке. Такое чувство, что они были нанесены в толще металла, будто клинок был стеклянным, но я явственно видел, что это металл.
На меня оттуда тоже смотрели искажённые формой лезвия лунные глаза Велены.
— Что это за руны?
— Сложно подобрать перевод на русский, но ближе всего будет «просыпайся, звериная ярость».
— Хм-м…
— Мой отец был охотником на троллей. С троллями раньше часто происходило то, что вы сегодня называете Всплеском, и мой отец был тем воином, который защищал поселения от них.
— Они обжирались ярью и становились злыми?
— Да тролли и так не были душками… Если уж сказать точнее, то тролли — это тупоголовые и злые до самого нутра существа, но при этом природа распорядилась сотворить их яродеями. Вот только их волшба была такой же дикой, злой и тупой, как они сами. Поэтому часто так происходило, что тролль-яродей буквально терял контроль над собственным ядром.
— А откуда они брали эту дикую ярь?
— Ярь всегда существует в мире вокруг, без неё бы не возникла жизнь. Но после Жатвы её слишком много выплеснулось, поэтому и появились эти так называемые Омуты. Кстати, даже я так и не поняла, по каким законам живут эти Омуты.
— Значит, ту битву назвали Жатвой… — я потёр подбородок, рассматривая картинку тролля в книге, — Она была три тысячи лет назад?
— Да.
— А после битвы со Жнецом тролли тоже погибли?
— Когда случился выброс силы, они, по сути, все «всплеснули». Озверевшие, они охотились на оставшихся первородных и на самих себя… В общем-то, именно в этой резне исчезли последние выжившие первородные.
— Отдали свою жизнь за этот мир, — задумчиво сказал я.
Велена на это ничего не ответила.
Я закончил с ножнами, и теперь они, лишённые драгоценных камней и оплётки золотой нитью, с махрящимися следами обработки на коже, выглядели даже хуже, чем нищебродские. Но для меня так было даже лучше, меньше внимания привлечёт.
Сам же меч не отличался излишней вычурностью, и это было хорошо. У меня бы рука не поднялась его как-то корявить.
Затем, вдев меч в ножны, я прицепил их, как и полагается, к спине. Покосился назад — в полированном навершии, торчащем сзади, отражался довольно симпатичный хомячок тёмно-синего цвета, с лунными глазками, с белой шевелюрой… и возрастом более трёх тысяч лет.
Улыбка так и пёрла из меня, и Велена подозрительно щурилась. Когда она так делала, хомячок становился не только симпатичным, но и весьма подозрительным.
— Ох, и не нравится мне твоя улыбка…
— Ну не обижайся, — передразнил я.
Хомячок нахмурил брови. Чтобы окончательно не заржать, как конь, я отвернулся — всё же не стал доводить девушку до греха. Вышел на улицу и встал напротив бревна, которое до этого установил.
— Проверка связи, — прошептал я, ведь зеркало оставил в избе.
— Чего? Связи с чем?
— Замечательно, — моя ладонь легла на рукоять, и я медленно, с огромным удовольствием, вытянул клинок.
Прочертив лезвием красивую дугу, я отвёл его для удара и молниеносным движением рассёк бревно. Эээ, попытался рассечь… Лезвие застряло в древесине, отчего импровизированный манекен завалился, попросту отобрав у меня клинок.
— Иссохни моя ярь! Нас обезоружило бревно… — рассмеялся голосом Велены хомячок в яблоке меча, — Великий воин, может, тебе начать с прутиков?
— Ха-ха, — без веселья ответил я, упираясь и вырывая меч из бревна.
Это оказалось непросто. Ну, во-первых, потому что засадил я его глубоко, а во-вторых, потому что всё это сопровождалось издевательским смехом ведьмы.
— Ну, а теперь заново, — сказала она, наконец-то оказавшись позади, — Только вспомни, чему я тебя учила.
— Погоди… Ты хочешь сказать, что мне при ударе мечом тоже можно использовать ярь?
— О, Предтечи! Свершилось пророчество! Орф подумал, и Блаженная Ярь явила мозг в этом черепе!
— Да ну тебя.
Сконцентрировавшись, я сделал всё то, чему меня учили. Представил усталость, пробудил источник… В этот раз это случилось даже быстрее и легче, и я на мгновение увидел какой-то блеск внизу, на груди.
— Это что было⁈ — я моргнул, и всё исчезло.
— Что? Ааа, это… Ты, скорее всего, увидел своё ядро. Вообще-то каждый яродей