Однажды на остров Крит прибыла Прокрида, дочь Эрехтея, основателя Афин. Она узнала от Миноса о страшном заклятии, которое отравило их брак с Пасифаей, и о том, что у них нет надежды когда-либо иметь детей.
– Я знаю, как помочь тебе, Минос. Известен мне рецепт одного отвара, что готовит волшебница Цирцея. Мы избавим тебя от этой напасти, и тогда вы с Пасифаей сможете иметь детей.
И Прокрида изготовила отвар, никому не раскрыв секретных ингредиентов. Она сама выпила его, чтобы яд не подействовал на нее, и помогла Миносу избавиться от заклинания. Оно разрушилось, когда змеи и скорпионы не смогли отравить Прокриду. В благодарность за помощь Минос подарил ей волшебное копье, всегда бьющее в цель, и своего быстрого пса. Страстная охотница, Прокрида радостно приняла подарки и поспешила покинуть Крит, боясь, что ее действия разгневают Пасифаю.
Прокрида дарит Кефалу копье и собаку. Гравюра из серии по «Метаморфозам» Овидия. Антонио Темпеста, 1606 г.
The Metropolitan Museum of Art
В историях с Главком и Прокридой не раскрывается, о какой траве идет речь, и исследователи могут только гадать, был ли у нее реальный прототип. В других же мифах герои называют растения, вот только это все равно не помогает определить, что именно имелось в виду.
Одна из таких известных нам трав – моли (др.-греч. μῶλυ), растение с белыми цветами и черным корнем. Гомер сообщал, что только бессмертные боги способны вырвать его из земли без вреда для себя [51]. Гермес дал моли Одиссею, чтобы тот противостоял чарам и зельям Цирцеи и помог товарищам, превращенным ею в свиней. Возможно, Гомер имел в виду гармалу – могильник обыкновенный, местный вид подснежника. А может, моли – это и вовсе метафора и у нее не было никаких прототипов.
Мандрагора. Гравюра из травника Леонгарда Фукса De historia stirpium, 1544 г.
Wellcome Collection
А вот другое растение, которое встречается и в мифах, и в магических рецептах древних греков, вполне реально и знаменито в культуре многих народов своими необычными свойствами. Это мандрагора, та самая, которую Гарри Поттер и его друзья изучали на уроке травологии на втором курсе [52]. Еще в античное время были известны ее дурманящие свойства. Зелья из нее использовала Цирцея, чтобы приворожить путников; амулеты, изготовленные из мандрагоры, носили молодые люди, чтобы привлечь любовь. Особый внешний вид ее корня напоминает человеческое тело, поэтому его часто применяли для обрядов и зелий, связанных с плодородием и деторождением. Как и многие растения, обладавшие сверхъестественными свойствами, мандрагору нельзя было просто так вырвать из земли. Существовал целый обряд, согласно которому нужно три раза очертить вокруг нее круг и разрубить ее, еще находящуюся в земле, мечом, смотря при этом строго на запад, а потом танцевать вокруг, произнося определенные фразы. Такие особые «ботанические ритуалы» (др.-греч. βοτανηάρσις) колдуны использовали, чтобы сдержать силу волшебного растения и не испытать самим губительный эффект некоторых особо опасных трав. Именно поэтому занятия магией считались крайне рискованными, а колдуны в Греции также назывались корнерезами (др.-греч. ῥιζοτόμοι): они знали, как правильно срывать растения, чтобы извлекать из них волшебную силу. В трагедии «Корнерезы», дошедшей до нас в отрывках, Софокл описывал, как Медея особым бронзовым серпом срезала травы и произносила ритуальные речи, которые защищали ее от губительных свойств. В отличие от обычных смертных, она знала, например, как правильно сорвать с корнем пион, чтобы тот не причинил вреда, пока это не понадобится самой колдунье.
Из волшебных трав изготавливались зелья и отвары как отравляющие, так и исцеляющие. Для них обычно использовалось слово «фармакон» (др.-греч. φάρμακον), что означало как «волшебное питье», «яд», так и «лекарство». Царевна Елена добавила фармакон в вино, чтобы греки забыли обо всех горестях и не проливали слез, даже «если бы прямо пред ним или брата, иль милого сына острою медью убили» [53]. В понимании древних греков магия и медицина были тесно связаны между собой, и поэтому бог Асклепий исцелял людей с помощью заклинаний, хирургии и зелий [54]. Даже имя Медеи восходит к латинскому глаголу «лечить» (лат. mederi), ведь она исцелила от безумия Геракла. Марцелл Эмпирик писал, что врачи с помощью ритуала высушивали корень вербены, чтобы «высушивать» опухоли. Однако если пациент пожадничает с оплатой, врач мог отменить лечение и восстановить их, бросив корень в воду или повторно посадив его в землю [55].
В целом волшебные свойства приписывались не только растениям, но и камням и отдельным водным источникам, которые могли исцелять определенные болезни. Афина бросила камень под названием Софронистер (то есть приводящий в разум) в Геракла, когда он в приступе безумия пытался убить своего друга Амфитриона [56]. Жители Фив верили, что этот самый камень хранился в храме Геракла как напоминание о том событии.
Волшебные предметы и напитки влияли на людей и героев, заставляя их так или иначе изменять свое состояние. Кроме отваров и растений, существовали особые предметы, в которых была заключена волшебная сила, но не всегда они приносили своим обладателям благо.
Магические артефакты
Говоря о волшебных предметах, в первую очередь стоит упомянуть атрибуты богов и богинь. Атрибуты обладали сверхъестественными свойствами и представляли собой узнаваемые символы, например щит Афины, трезубец Посейдона, лук Артемиды или волшебные крылатые сандалии Гермеса. Когда мы видим их у греческих статуй, не остается сомнений, кого именно изобразил скульптор.
Некоторые артефакты напоминают и волшебные предметы из наших родных сказок. Так, у Аида, бога смерти, была особая шапка (по другой версии, шлем), делающая невидимым всякого, кто ее наденет. Аид получил ее, когда по приказу Зевса освободил из подземного мира циклопов, чтобы они помогли богам Олимпа одолеть титанов [57].
Не менее распространен – но уже в современном мире, а не в сказках – другой известный атрибут, кадуцей, скипетр Гермеса. Согласно мифам, Гермес однажды украл стадо коров у Аполлона. Они смогли уладить спор, но не без помощи своего отца Зевса [58]. В знак примирения Аполлон предложил обменять стадо коров на лиру, которую изобрел Гермес. Юный бог хитрости согласился и отдал ее, а себе тут же создал другой инструмент – утонченную и мелодичную свирель. Аполлон не смог удержаться и попросил отдать ему ее взамен на свой жезл. Видя, как сильно бог искусств желает получить свирель, Гермес согласился. Вскоре он увидел двух змей, яростно сцепившихся друг с другом, и поставил между ними жезл, чтобы те прекратили борьбу. Они тут же обвили посох, и это так понравилось Гермесу, что он объединил их и жезл в единое целое. С тех пор с помощью кадуцея он мог усыплять людей и героев, превращать одних существ в других и, конечно, улаживать распри. По сей день кадуцей – это символ не только медицины, но и мирного разрешения споров.
Другой известный посох – тирс – принадлежал богу виноделия Дионису. Деревянный жезл был обвит зеленым плющом, а навершием ему служила шишка. Она символизировала пламя, в котором, по одной из версий мифа, погибла мать Диониса Семела. Бог виноделия появлялся со своим посохом и на веселых праздниках, и на таинственных мистериях, и в битвах. Один взмах тирса погружал людей в опасное состояние безумия: они могли как весело танцевать и петь, так и наброситься на кого-нибудь и растерзать его.
Гермес. Круглая бронзовая плакетка. Рим, I в. до н. э. – I в. н. э.
Staatliche Museen zu Berlin, Museum Europäischer Kulturen (по лицензии CC BY-SA 4.0)