В психологическом смысле наличие доброй матери и злой мачехи, трудолюбивой и прекрасной падчерицы и ленивых и уродливых сестер соответствует внутреннему расщеплению. Его проявлением во взрослом возрасте может быть стремление видеть мир черно-белым, привычное разделение людей, событий и качеств самого субъекта на «хорошие» и «плохие», «помощников» и «вредителей» без оттенков и амбивалентности. Именно под знаменем борьбы с «плохими качествами», этими внутренними сестрами-вредительницами, за которыми всегда стоит злая мачеха, люди нередко обращаются за психотерапевтической помощью.
Психотерапевту здесь отводится роль вернувшейся к жизни матери, само присутствие которой полностью исключит возможность существования зла. Однако даже если такое чудесное возвращение как будто бы и происходит на первых этапах терапии, оно временно и неполно. Терапевт всегда не так хорош, как умершая мать, кроме того, он, подобно мачехе, неизбежно толкает пациента в темный лес бессознательного, где эго предстоит вынести тяжкие испытания. Осознание этого факта нередко образует кризисную точку в терапевтических отношениях. Этот кризис разрешается по-разному. Конкретный терапевт или сама идея терапии может быть отброшена, как очередная «мачеха» или «злая сестра». В других случаях пациент оценит готовность терапевта исследовать «темный лес» вместе, и терапия продолжится.
Гаснущие огни
Сейчас мне бы хотелось сосредоточить внимание на эпизоде сказки, который непосредственно предшествует отправке Василисы в лес. Некоторые детали этого эпизода мы уже рассматривали в первой главе. Василиса, как обычно, работает по заданию мачехи, твердо зная, что результаты труда достанутся не ей. Впрочем, здесь Василиса трудится сама, что свидетельствует о том, что ей, в отличие от Хаврошечки, удалось присвоить некоторые навыки и саму добродетель трудолюбия. Сестры ближе к Василисе, чем мачеха, они выполняют, по сути, ту же работу, что и она. В то же время они трудятся только для вида и лишь ждут подходящего момента, чтобы исполнить тайное задание мачехи. Утрата огня подстроена как «случайность», однако на самом деле является частью замысла злых сил.
Эта ситуация соответствует психологической модели, которую мы обсуждали ранее. «Случайные» события в жизни индивида или действия его «недоброжелателей» являются не совсем тем, чем кажутся на первый взгляд. У них бессознательные причины, которые коренятся в темных недрах материнского комплекса. Сами по себе козни и дурное обращение не новость, однако здесь они, похоже, достигают некоторого предела. Разобраться с возникшей ситуацией на месте, снова зажечь огонь своими силами невозможно – необходимо отправиться в темный лес бессознательного, где должна произойти встреча с архетипической фигурой Бабы-яги.
Крестьянская девушка в платке, этюд. Илья Репин.
Фотография © Finnish National Gallery /Yehia Eweis. Музей «Атенеум», Хельсинки
Это напоминает мне те терапевтические ситуации, когда пациент говорит, что он «все понимает», однако по-прежнему несчастен. Это состояние похоже на внезапное погружение во тьму. С другой стороны, если задуматься, он всегда был лишь беспомощной сиротой, которая терпит бесчеловечную жестокость злой мачехи, выполняет чужие задания и неспособна присвоить большую часть собственных достижений. Состояние горя может быть настолько подавленным, а душевная боль настолько интенсивной, что у пациента невольно вырывается вопрос: «И что теперь мне с этим делать?» Этот вопрос, прозвучавший на сессии, одновременно свидетельствует о невыносимости ситуации, в которой оказался пациент, и о желании все немедленно исправить или хотя бы вернуть «все как было».
Жизнь в доме мачехи отнюдь не была сладкой, однако она была привычной и даже выносимой, поскольку время от времени можно было рассчитывать на помощь чудесной куколки. Дом мачехи здесь воспринимается как привычная, хоть и не вполне приятная модель мышления и соответствующий ей образ жизни. Он до некоторой степени комфортен и безопасен, однако, находясь в нем, нельзя ничего «исправить», можно только «выживать». Сказка о Василисе однозначно указывает нам, что решить проблему немедленно, пребывая в старой системе координат, не получится – придется предпринять долгое и полное опасностей путешествие в направлении бессознательного.
Следует отметить, что Василиса при помощи куколки тщательно избегает встречи с Ягой до тех пор, пока этот путь не оказывается единственно возможным. Этот мотив предостерегает нас от поспешности, излишнего любопытства и самонадеянности. Мария-Луиза фон Франц называет такого рода установку «инфантильным лихачеством» [85]. Контакт с архетипической реальностью таит в себе множество опасностей и должен произойти не ранее, чем эго достигнет определенного уровня зрелости. Поэтому ни терапевт, ни пациент не должны форсировать события, погружаться в архетипические глубины «не зная броду». Сеанс «активного воображения» или глубокий анализ сна, наполненного яркими архетипическими образами, должны проходить в свое время.
«Активное воображение» – метод работы с бессознательным материалом, впервые предложенный Карлом Густавом Юнгом. Метод подразумевает воображаемое «путешествие» пациента, встречу и взаимодействие со спонтанно возникающими образами. До или во время сеанса терапевт может дополнительно стимулировать фантазию пациента, предлагая тот или иной сюжет или тему, обогащать образы пациента, давая психологический или культурологический комментарий. В некоторых случаях сеансы «активного воображения» предполагают погружение пациента в состояние легкого транса. В определенных ситуациях сюжеты, мотивы и образы, возникшие в ходе «активного воображения», своего рода «сна наяву», оказываются ценным терапевтическим материалом.
Злая мачеха и Белоснежка. Иллюстрация из немецкого издания 1919 г.
Wikimedia Commons
Итак, образ злой мачехи рифмуется с образом матери, точнее, воплощает негативный полюс материнского архетипа. Мачеха постоянно вмешивается в жизнь Василисы и одновременно находится на дистанции от нее. Сводные сестры ближе к Василисе и ассоциируются с Тенью, которая может воплощаться в «несчастливых совпадениях», «злых людях» или обнаруживаться как негативные качества самого субъекта. В контексте нашей сказки Тень героини насыщена негативными материнскими содержаниями. Злые сестры именно по замыслу мачехи принуждают Василису отправиться в темный лес. Таким образом, речь не идет о добровольном решении героини, но о суровой сюжетной необходимости. В сказке действия героя «по необходимости» противопоставлены «инфантильному лихачеству» и почти всегда после ряда испытаний приводят к позитивному результату. Риски опрометчивого, несвоевременного и слишком произвольного «погружения в бессознательное» ярко представлены в сказке братьев Гримм «Госпожа Труда» и близких к ней сюжетах, о которых речь пойдет в последующих главах.
Глава 5. Лес и всадники
Одиночество и темный лес
По замыслу злой мачехи девушка-сирота покидает человеческое жилище и отправляется в темный лес, где ее ждут необыкновенные встречи и смертельно опасные приключения. Эти события – самые важные для сюжета и знаменуют собой переход от второго эпизода сказки к третьему. Меняется место действия, состав персонажей, возрастает мера чудесного, «сказочного» в узком смысле слова. На протяжении всего эпизода Василиса взаимодействует не с людьми, но исключительно со сверхъестественными существами. Она видит необыкновенных всадников, встречается с Ягой, по-прежнему пользуется помощью волшебной куколки, замечает таинственные «три пары рук», а в конце эпизода получает от лесной ведьмы говорящий череп.
В первую очередь мне бы хотелось обратить внимание на то, что героиня остается одна, если не считать куколки-помощницы, с которой она не расстается на протяжении всего повествования. Одиночество героя на определенном этапе его пути – типичная ситуация для волшебной сказки. Оно делает человека особенно уязвимым перед лицом демонических сил. В огромном количестве мифологических рассказов человек сталкивается с чертями, лешими, зловредными покойниками, именно когда оказывается в изоляции. В то же время одиночество – необходимое условие многих духовных практик – от шаманских посвящений до монашеской жизни в скиту. Как писала Мария-Луиза фон Франц, «одиночество способно призвать потусторонние силы, как злые, так и благие» [86].
Мальчик в лесу. Николай Богданов-Бельский, 1925.
Частная коллекция / Wikimedia Commons
Другими словами, уже сам факт одиночества героини готовит ее (и нас как свидетелей) к чему-то необыкновенному. Далее героиня оказывается не просто одна, а одна в лесу. Во многих фольклорных произведениях лес