— Знаю. Поэтому и горжусь.
Наша новая — или хорошо забытая старая — модель отношений начала приносить плоды. Мы виделись реже, но каждая встреча была событием. Он пригласил меня на концерт джазовой музыки, о котором я когда-то вскользь упомянула, что люблю. Я сходила к нему домой и приготовила сложное итальянское блюдо, которое он обожал, но никогда не говорил об этом — я подсмотрела в его книге рецептов. Мы снова стали замечать друг друга. И снова волноваться перед свиданием. Это было восхитительно.
Дети восприняли изменения спокойно. Они привыкли, что Никита часть жизни, но не ее центр. Им нравилось, когда мы собирались все вместе, но они не спрашивали, почему он не ночует три дня подряд. У них была своя жизнь — школа, друзья, увлечения. И здоровая, не навязанная взрослыми, привязанность к человеку, который просто был рядом — надежный и добрый.
Бизнес тем временем рос не по дням, а по часам. Мы с Артемом наняли еще одного дизайнера и открыли стажировку для студентов. Наша студия «Фокус» стала известна в профессиональных кругах не только качеством работы, но и атмосферой. К нам приходили люди, выгоревшие в крупных агентствах, и говорили, что хотят работать в месте, «где чувствуешь себя человеком». Это была лучшая награда.
В одну из таких рабочих суббот, когда я засиделась в офисе, дописывая пост для блога, ко мне зашел Артем. Он выглядел озадаченным.
— Пришло письмо. С конкурса «Золотой вектор». Номинация «Лучший ребрендинг года». Мы в шорт-листе.
— Что? — я оторвалась от экрана. «Золотой вектор» — это не просто конкурс. Это главная отраслевая премия страны.
— Да. За тот самый проект с детскими садами. Поздравляю, партнер. Нас ждет гала-ужин и церемония в Москве через месяц. Нужно будет лететь. Готовь речь.
Ошеломление, потом восторг, потом паника. Москва. Сцена. Большое жюри. Коллеги со всей страны. Пресса.
— Я не могу, — выпалила я. — Я не умею выступать на таких мероприятиях. Я…
— Ты справилась с разводом, судами, открыла бизнес и вырастила двоих детей. С этой ерундой ты справишься играючи, — прервал он меня. — И кстати, о детях. Бери их с собой. Пусть посмотрят, какую крутую маму имеют. И Никиту бери. Будет весело.
Идея из панической превратилась в заманчивую. Москва. Не как беглец от проблем, а как победитель. С семьей. Я представила, как мы все идем по красной дорожке (ну, или по какой она там есть у дизайнеров), как Мишка с важным видом поправляет галстук, а Егорка тычет пальцем в какие-нибудь инсталляции. И Никита рядом, держа меня за руку. Не как опора — я уже и сама неплохо стою на ногах. А как спутник. С которым просто приятно делить победы.
Я позвонила Никите. Рассказала.
— Москва? Класс! Я как раз хотел свозить девочек в планетарий. Отлично впишется. А на церемонию я, конечно, с тобой. Буду в первом ряду и буду ревниво рычать на всех, кто посмотрит на тебя слишком долго.
Я рассмеялась. И поняла, что страх сменился предвкушением. Как перед тем первым свиданием с ним в парке. Только теперь я боялась не быть достаточно хорошей. Я боялась не уместить в себе весь этот взрыв счастья, гордости и любви, который вот-вот должен был случиться.
Вечером, укладывая детей, я сказала им о поездке. Егорка закричал «ура!» и начал прыгать на кровати. Мишка спросил серьезно:
— А папа будет в курсе?
— Конечно. Я ему напишу. Чтобы он знал, где мы, и не волновался.
— Он будет рад за тебя?
Я погладила его по голове.
— Не знаю, сынок. Но это уже не важно. Важно, что мы рады. И мы — вместе.
Лежа в постели, я перечитывала письмо о номинации. И думала о том странном слове, которое все чаще приходило мне на ум — благодарность. Не к судьбе, не к высшим силам. А к себе. К той сломленной женщине в кафе, которая нашла в себе силы бросить кружку. И потом — встать. Идти. Падать. И снова идти. Она заслужила этот момент. Заслужила тихий вечер в своей квартире, спящих детей, предвкушение поездки в Москву и звонок от мужчины, который просто хотел сказать «спокойной ночи, красавица».
Бумеранг, кажется, наконец упал где-то далеко позади, зарывшись в землю. И на том месте, где он упал, уже не было ни ямы, ни вспаханной земли. Там просто росла трава. Обычная, зеленая, жизнестойкая трава. Как моя жизнь.
Глава 24
Москва встретила нас холодным, ясным утром и головокружением от скорости. Для детей все было впервые — широченные проспекты, подсвеченные неоновыми вывесками небоскребы, суетливое метро. Егорка прилип к окну такси, а Мишка с важным видом сверял карту в телефоне, как будто мы не на отдыхе, а на важной миссии. Никита сидел рядом со мной, его пальцы сплетались с моими, и это спокойное прикосновение было якорем в этом водовороте новых впечатлений.
Отель, выбранный Артемом, оказался не помпезной «пятеркой», а стильным бутик-отелом в центре, с видом на Кремль. Пока мы расставляли чемоданы, в дверь постучали. На пороге стоял Артем с огромным букетом белых лилий и бутылкой шампанского.
— Комплименты от студии «Фокус» лучшему директору по развитию и креативу, — церемонно поклонился он. — Заселяйтесь, осваивайтесь. Завтра в шесть — сбор в лобби. Черное платье, бриллианты и вся эта мишура. Сегодня — ваше. Везите детей на ВДНХ, гуляйте. А я пойду нервничать в одиночестве.
Мы посмеялись, но в его глазах читалась такая же смесь восторга и паники, как и у меня. Мы оба были новичками в этом мире больших наград.
Весь день мы гуляли по зимней, украшенной к Новому году Москве. Катались на ГУМе, ели мороженое на Красной площади, щурились от блеска елочных игрушек. Никита взял на себя роль гида, рассказывая мальчишкам истории о зданиях. Его дочки, две румяные от мороза девчонки, висели на нем с двух сторон, наперебой задавая вопросы. Я шла чуть сзади, наблюдала за этой картиной и ловила себя на мысли: я счастлива. Просто, безоговорочно. И это счастье было не острым, как в начале любви, а глубоким, теплым, как чашка какао в морозный день.
Вечером, уложив детей (комнату мы сняли смежную), мы с Никитой вышли на балкон. Город горел внизу миллионами огней.
— Нервничаешь завтра? — спросил он.
— Странно, но