Занимаясь необходимыми приготовлениями, я спрашивала себя: придёт ли тот мужчина на вечеринку? Покинул ли мой секрет его уста или он не выходил за пределы его памяти все эти месяцы? Быть может, он списал само моё существование на кошмарное видение, и у меня нет поводов для беспокойства… Ложь обожгла мне язык. Внезапно я вспомнила воду, залитую лунным светом, и перепачканные ежевикой пальцы, тянущиеся к проклятым перьям, покрывающим моё тело.
Он искал меня.
Глава 20
Миновав двери особняка, они будто оказались в кондитерской на Рю Рояль [37]. Бальный зал украшали драпировки из шёлка и атласа пастельных тонов и искусно выполненные композиции из засахаренных фруктов. В воздухе витал аромат ванили, а музыка звенела размеренным темпом менуэта. Танцоры кружились по залу, словно нити сахарной ваты, наматываемые на деревянную палочку. Бархатные занавеси создавали укромные затемнённые ниши по краям зала, и в одной из них, к своему большому удивлению, Форстер заметил потягивающих из кубков абсент Наполеона Бонапарта и Людовика XVI, вальяжно расположившихся на малиновых шёлковых подушках. Из фисташковых макарон воссоздали Эйфелеву башню, на золотых блюдах разложили тепличные ягоды в шоколадной глазури, а башенки из крокембушей достигали невероятной высоты.
– О, я вижу Чарльза и Нэнси. – Роуз помахала паре в одинаковых пышных париках цвета шампанского.
Взгляд Форстера равнодушно скользнул мимо них в поисках Одетты.
– Они сошлись, к слову. Ты бы знал об этом, если бы хоть изредка появлялся в нашей компании. – Роуз положила руку на сгиб локтя Форстера, возвращая его к разговору. – У меня такое чувство, что я почти не видела тебя последние несколько месяцев, – упрекнула она, глядя на него снизу вверх.
– Я обязательно постараюсь это исправить, – пообещал он. – Признаюсь, сам очень по вам скучал. – Роуз наградила его улыбкой, и он продолжил: – Что до новостей… Кажется, я пропустил не только роман Чарльза и Нэнси. Что произошло между тобой и Марвином?
Улыбка Роуз стала натянутой.
– Ах, это… Я спросила, не мог бы один из моих поклонников присоединиться к нам сегодня, и Марвин ответил отказом.
– Как неожиданно, – Форстер подавил ухмылку.
Роуз шлёпнула его.
– Это не смешно, Форстер! Я всегда знала, что Марвин неравнодушен ко мне, но не была уверена, серьёзны его чувства или это лишь мимолётное увлечение…
– Роуз…
– Да, – перебила она, – я знаю, это было жестоко с моей стороны, но… Это затянувшееся ожидание дало мне понять, что он – тот самый. Только прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я призналась, что хотела бы выйти замуж, а он так ничего и не сказал. Вдруг он всё-таки не из тех, кто намерен жениться…
Марвин вышел к ним из толпы, подал Роуз кубок с напитком.
– А вот и ты, – она смерила его взглядом. – Пришёл в себя наконец?
– Да. Нет. Могу я поговорить с тобой? – Марвин посмотрел на Форстера. – Ты же не возражаешь, дружище?
– Конечно нет. – Форстер провожал взглядом их фигуры, охваченный надеждой, что Марвин наконец-то признается в своих чувствах. Он несколько лет наблюдал, как его друг молча вздыхал по Роуз, а та прилежно хранила ключ от своего сердца. До сегодняшнего вечера Форстер и понятия не имел, кого она решилась туда впустить. Более эгоистичная часть его натуры также надеялась, что разговор с Роуз отвлечёт Марвина от самого Форстера и его поисков. Он не знал, откуда Марвину стало известно, что Одетта была хозяйкой этих вечеринок, знал только, что должен найти её первым.
Он блуждал по особняку, очарованный настроением модных бонвиванов, которое витало вокруг него шелестом фиолетовых шелков и прельстительным и дерзким блеском чулок в тёмных углах. Поднявшись по величественной лестнице в георгианском стиле, Форстер с высоты полюбовался на разворачивающуюся внизу феерию французского блеска и лоска. Его взгляд блуждал по залу, рассматривая гостей, пока не остановился на Роуз и Марвине, увлечённых беседой в одной из укромных бархатных ниш. Пара сидела подозрительно близко друг к другу. Довольно улыбнувшись под нос, Форстер продолжил осмотр. Взгляд зацепился за изысканный костюм Марии-Антуанетты. Какое-то мгновение он не мог понять, что именно приковало к ней его взгляд: платье спокойного синего цвета с лёгкой зеленцой, мерцающее в свете люстр, или напудренный парик, уложенный в высокую причёску, воздушную, как сахарная вата, и усыпанную крошечными птичками с драгоценными камнями. Но затем девушка повернулась, и Форстер увидел её серо-голубые глаза, такие же прекрасные, как и всегда. Одетта танцевала в группе молодых кавалеров и их спутниц, и невооружённым взглядом было видно, что их всех притягивало к ней, словно магнитом. У Форстера перехватило дыхание: от неё было невозможно оторваться.
Он облокотился на балюстраду, разглядывая её. Одетта то кокетливо отводила глаза, то одаривала собеседников дерзкой улыбкой. Последние, по скромному мнению Форстера, обладали достаточной силой, чтобы поставить любого мужчину на колени. Он всё дожидался момента, когда она выйдет в центр зала, чтобы исполнить свой традиционный сольный танец, но этого так и не произошло. Вместо этого Одетта скользила невозмутимым взглядом по толпе, столь же величественная, как и французская королева, в образе которой она сегодня предстала перед гостями. Ему же не терпелось поговорить с ней, разгадать тайну её жизни, найти объяснение перевоплощению в лебедя. Каждую ночь, стоило лишь коснуться головой подушки, он видел её во снах, а наутро открывал глаза, понимая, что вопросов только прибавилось. Форстер не представлял, как можно затронуть эту тему. Само превращение в лебедя не должно было быть возможным.
Одетта подняла голову, и их взгляды встретились. В ту же секунду весь праздник вокруг них померк, и остались лишь он, она и связующая нить между ними, притягивающая их друг к другу.
Она направилась к французским дверям в дальнем конце бального зала. Прежде чем шагнуть в снегопад, Одетта плавно поманила его кончиками пальцев, затянутых в шёлковые перчатки цвета слоновой кости.
Форстер последовал за ней.
Глава 21
Все сказки следуют «правилу трёх», будь то количество медведей в лесном домике или мышей, или сестёр, примеряющих хрустальную туфельку. Покинув бальный зал, Форстер представил себя героем сказки, на следующей странице которой их ждал третий по счёту разговор. Он шагнул в зимний сад, укрытый сверкающим белоснежным покрывалом. Бал в версальском стиле дышал жаром неподобающей близости, но здесь, на улице,