На морозную звезду - М. А. Казнир. Страница 27

– Это платье до смешного вычурное. Не могу представить, как такое можно было носить каждый день, – сопровождая слова лёгким смехом, она взяла Форстера за руку и потянула в глубь сада. – Ты танцуешь гораздо лучше, чем я ожидала.

– Это благодаря моей матери. Я брал уроки танцев по её наставлению… – Кажется, это было так давно, будто целую жизнь назад, в то время, когда он сопровождал свою старшую сестру на балы и различные приёмы до её замужества. До процеженных сквозь сжатые зубы гневных слов матери, после которых их отношения разрушились. Внутри его сердца что-то разбилось, время от времени добавляя ему порезов своими зазубренными острыми краями.

Они прошли мимо застывшего занавеса задрапированной снегом плакучей ивы. Он сверкающим одеялом ложился на её ветви, пряча своими объятиями от холода ночи.

– Ты так и не спросил меня о том, почему я такая. Почему? – Шёпот Детты вклинился в поток мыслей Форстера.

– Я очень хотел и, поверь мне, хочу, но мне не стоит об этом спрашивать. Если ты когда-нибудь сама захочешь поделиться со мной, тогда я выслушаю. И, разумеется, никому не расскажу. У меня нет желания докучать тебе расспросами. – Форстер кивком головы указал в сторону особняка, где бал был в самом разгаре. – Особенно в ночь вечеринки, на организацию которой ты наверняка потратила немало сил и времени.

Детта просияла улыбкой в ответ и поддразнила:

– Не знала, что в наше время ещё можно встретить настоящих рыцарей.

– Иногда можно. – Уголки губ Форстера застыли в ухмылке.

Погрузившись в комфортное молчание, они прогуливались под древним дубом, чьи тяжёлые ветви, склонившись над ними, защищали от снега. На тонком столбе неподалёку светил маленький фонарь, свеча в котором почти догорела. Они остановились одновременно, оказавшись в этом крохотном волшебном уголке сада, скрытом от посторонних глаз и падающего снега. Форстер повернулся к Детте, и она посмотрела ему в глаза, внимательно и пронзительно. Гипнотизирующе. Он наклонился к ней, сокращая расстояние между ними медленно, вкушая каждое мгновение. Ветер доносил от особняка мелодию струнного квартета, игравшего что-то невыносимо романтичное. Дыхание Детты стало поверхностным и частым, затянутая в корсет грудь мелко вздымалась и опускалась всё быстрее по мере того, как взгляд Форстера, медленно блуждая по её лицу, не застыл на её губах.

– Это ужасная, изощрённая пытка. Твои губы, они… Нельзя быть такими… – на выдохе проронил он, нежно поддев её подбородок и проведя большим пальцем по нижней губе.

– Какими же и почему нельзя? – промурлыкала Детта, всматриваясь в лицо напротив.

– С того самого момента, как шагнул за тобой в сад, не могу на них не отвлекаться. Я думаю только о том, чтобы… – Он судорожно сглотнул, заставляя себя убрать руку.

– Чтобы?.. – Затянутая в перчатку ладонь опустилась ему на грудь.

Под её прикосновением сердце сбилось с ритма. Набравшись храбрости, Форстер прильнул к её губам. Он целовал её неистово, страстно, как целовал бы свою возлюбленную мужчина, вернувшийся домой с войны. И Детта, запустив пальцы в его кудри, отвечала ему, податливо приоткрыв губы, так сладко, мягко и нежно.

Они отстранились друг от друга так же внезапно, как и поддались чувствам. В ином случае существовал риск простоять в объятиях вечность и не заметить, как знакомый им мир встретил бы свой конец. Эмоции захлестнули Форстера, и он, затаив дыхание, признался:

– Мне бы хотелось, чтобы эта ночь не заканчивалась.

Огонь гаснущей свечи мягким светом мерцал на коже Детты, отражаясь янтарными искрами в глазах.

– Я проклята, Форстер. Велика вероятность, что уже к утру меня здесь не будет.

Детта перевела взгляд на падающий за пределами их крохотного убежища снег, покрывающий землю белой глазурью, как рождественский кекс.

– Я не понимаю. – Форстер неуверенно качнул головой. – О чём ты?

– Всё дело в снеге, – просто ответила Детта. – Я остаюсь человеком только пока идёт снег. Когда он тает, я таю вместе с ним и превращаюсь в лебедя. Таково моё проклятие.

Форстер отступил на шаг, не в силах уложить в голове столь жестокую реальность. Боль за Детту была настоящей, отдавалась в сердце, в самых костях.

– Не может быть, – обронил он неверяще. Наложенное на неё проклятие обкрадывало её, вычеркивая из жизни все те дни, что она проводила в облике лебедя, проплывая по озеру круг за кругом, пока сезоны сменяли друг друга. Форстер не мог уложить в голове подобную жестокость. Пытался подобрать правильные слова утешения и не мог найти ни одного подходящего.

Детта улыбнулась. Её улыбка скрывала за собой печаль, которую Форстеру отчаянно захотелось навсегда выжечь из жизни Детты.

– Самое комичное в этом всём то, что чем большим количеством людей я себя окружаю, тем более одинокой я себя чувствую. Я могла бы танцевать перед тысячами людей и всё равно оставаться в одиночестве. Наверное, ты первый человек на этих вечеринках, который разглядел меня. – Она закусила нижнюю губу, обречённо прикрыв глаза. – Если ты хочешь узнать правду, найди Театр чудес Ротбарта. – Форстер вздрогнул от понимания, что он был близок. Он искал цирк, а не театр, но Детта уже продолжила: – Если хочешь, возвращайся. И тогда поговорим… – она махнула рукой в сторону особняка, намекая на роскошный французский бал, – в спокойной обстановке, где нас ничто не будет отвлекать.

– Вернусь со следующим снегопадом, – пообещал Форстер.

– В таком случае, до встречи, Форстер Сильван. – С этими словами она нырнула под ветви дуба и с грацией истинной балерины пошла прочь, не оставляя на снегу следов. Форстер смотрел ей вслед, внезапно уверовав в существование дикой, необузданной магии, которая проносилась по миру подобно снежному бурану. – Не разочаруй меня.

По саду рассыпался её мелодичный серебристый смех, который никак не мог принадлежать человеку, а лишь неземному созданию, порхающему на трепещущих прозрачных крыльях и пьющему свет небесных светил.

Форстер был навеки очарован.

Шорох сминаемого в кулаке Форстера письма раздался одновременно с