– Тогда пойдём, я угощу тебя нектаром. – И Михаил, подняв подарок, развернулся к балконным дверям.
Глаза Уриила расширились.
– Вы хотите меня угостить?
Ему показалось, что у него в груди затрепыхалась птица – так сильно забилось сердце.
Дело в том, что в нынешнюю эпоху было кое-что, определявшее личность Уриила куда лучше, чем былая слава Ярости Господней.
А именно: Уриил был настоящим фанатом Михаила.
Он был его поклонником уже долгие годы. У него во дворце, в комнате, предназначенной для хранения артефактов и оружия, имелся особый шкафчик. В нём он держал мерч с изображениями главы Небесных Чертогов. Словно обыкновенный турист, Уриил бесстыдно покупал его в сувенирных лавках на центральных улицах города. Он совершенно не стеснялся своего фанатства. Добродушные торговцы отдельно давали ему знать, если им завозили какие-нибудь лимитированные новинки.
Коллеги тоже были в курсе. Гавриил как-то подарил Уриилу целую коробку с тем, что лукаво назвал «божественной гачей [4]»: с маленькими фигурками в виде всех архангелов Первого Поколения.
Там нашлось целых шесть вариантов Михаила: с мечом, с мечом и щитом, с весами правосудия, с планетой на ладошке и две уютные версии – с тортиком и волчонком. Уриил был в полном восторге.
Один только Михаил не догадывался, что болтливый ангел, бывший Бич Проклятых Измерений, – его фанат.
Наоборот, он думал, что Уриил его недолюбливает. И именно поэтому часто отирается рядом, но не подходит нормально (явно подслушивает), иногда исподтишка делает фотографии (сливает их папарацци), разнюхивает, какую еду любит архангел (возможно, однажды попробует отравить). С учётом того, что Уриил обожал шалости и нередко устраивал тотализаторы, Михаил подозревал, что тот просто никак не решится подшутить над ним по-настоящему – от главы города можно как следует огрести, – поэтому он просто тщательно готовится к будущей каверзе.
Так что обычно Михаил в целях самозащиты держался на дистанции от этого негодника.
– Так ты свободен или нет? – прорычал он, буравя Уриила тёмным взглядом.
Откуда ему было знать, что кудрявый архангел сейчас изо всех сил пытается справиться с сердечным приступом?
– Я с удовольствием выпью с вами нектара, – выдавил тот наконец.
На всякий случай Уриил решил пока не спрашивать, почему всё-таки Михаил во дворце, а не на главной площади. Вдруг у того просто склероз? А как вспомнит, так рванёт прочь, только пёрышки в воздухе и закружатся. Уриилу очень хотелось успеть побыть наедине с кумиром хотя бы недолго, раз тот сам пригласил.
Михаил между тем кивнул, забрал коробку с подарком и приглашающим жестом указал на балконную дверь. Какое-то время в молчании они шли по тёмным холлам, подсвечиваемым лишь нимбом над головой владыки Чертогов.
Уриил пытался понять, что это значит.
Почему Михаил не включает свет? Зачем расхаживает в истинном облике с четырьмя крыльями и глазами? Возможно, где-то кроются невидимые враги? Что, если прямо сейчас здесь разворачивается важная тайная операция Ордена и Уриил случайно оказался её участником? И Михаилу приходится импровизировать, включая его в сценарий…
Настоящее положение дел было куда прозаичнее.
Михаил просто не знал, как включается освещение в дворцовых холлах. Здесь где-то был единый кристалл-переключатель, но архангел понятия не имел, где тот находится, – его всегда включали слуги.
Так что, уверенно идя с сияющим нимбом над головой, он просто делал хорошую мину при плохой игре.
Архангелы бродили так довольно долго. Потому что Михаил ещё и не знал, где в его дворце расположена кухня.
Он даже в какой-то момент засомневался, не прочитать ли ему мысли Уриила – вдруг тот знает и прямо сейчас думает что-нибудь вроде «почему мы в пятый раз проходим мимо нужного поворота»? Но Михаил ценил чужое личное пространство и не пользовался даром телепатии без серьёзных причин – он не стать читать мысли товарища.
И хорошо. Потому что те сейчас были примерно такими: «Ааа!!! Я иду рядом с Михаилом!!! Аааа!!!! Я провожу с ним новогоднюю ночь! ААААА!!!!»
В итоге они нашли кухню. В этом уютном и не таком уж большом (меньше теннисного корта) помещении у Уриила обратно включился мозг. Режим восторженной паники сменился режимом «куй, пока горячо», и он, перехватив инициативу, развёл бурную деятельность.
Не успел Михаил опомниться, как перед ним стояли: дымящееся фондю с густым сыром, пахнущим мускатным орехом; мясная тарелка с розовыми ломтиками прошутто и копчёной говядины; блюда с дичью, покрытой хрустящей корочкой и травами; ваза, ломящаяся от сочных виноградин, тёмных вишен, золотых мандаринов и налитых соком гранатов; и пара пузатых глиняных кувшинов, из которых доносился аромат густого крепкого нектара.
– Нет уж, такой большой праздник, как Новый год, мы не будем встречать на кухне, – опомнился Михаил, когда его гость уже собрался сесть прямо тут. – Пойдём на крышу.
«Встречать!!! Новый!!! Год!!! – снова заорало что-то внутри Уриила. – Значит, он и в саму полночь меня не собирается выгонять! АААА, УРАААА!!!!»
Тогда как Михаил, наоборот, мысленно шлёпнул себя по лбу: «Какое ещё «встречать Новый год»? Что это у меня вырвалось? Я, конечно, суровый начальник, но я не должен брать его в плен. Так. Надо извиниться и сказать, что он свободен. Глотнём нектара – и до свидания».
«Но почему он всё-таки здесь один?.. Может, у него реально беды с башкой от стресса и он забыл о своих обязанностях?» – меж тем вернулся к недоумению Уриил.
Они поднимались по лестнице на крышу – подносы с едой, повинуясь воле небожителей, летели вслед.
Михаил собрался объясниться, но Уриил всё-таки перебил его вопросом:
– Глава… А вам сейчас не нужно быть на Площади Трёх Ветров?
Михаил вздохнул так тяжело, словно ему на плечи опустились все горести мира.
– В этот раз – не нужно, – сказал он.
На смотровой площадке на крыше его дворца имелся стол на случай, если Михаилу захочется позавтракать или выпить чаю на свежем воздухе с ошеломительным видом на парящие острова. Реально он довольно редко приходил сюда – хотя когда-то, помнится, прямо отдельно требовал, чтобы архитектор предусмотрел такую уютную зону. Сейчас стол и стулья пришлись как нельзя кстати.
Михаил и Уриил расставили еду и сели.
Отсюда было видно и всю территорию дворца, и соседние небесные острова, и даже дальние. На Полотне Времени в Османтусовом саду свет, обозначающий наступление Нового года, сдвинулся ещё западнее. Да и здесь, в Небесных Чертогах, до заветной полуночи оставалось немногим больше часа.
Михаил с гордостью и радостью любовался великолепием островов.
Вот сейчас он понимал, что наступает праздник –