Это умение было не лишним и для архангелов, ведь на самом деле всех живых существ – будь то люди, фейри, демоны, ангелы, русалки и другие – объединяло одно: их искра. Полыхающая, вечно горящая искра где-то в глубине – бессмертная и удивительная, тонко откликающаяся на истину и красоту, тянущаяся к другим искрам.
Уриил, выброс кортизола в крови у которого был уже слишком велик, принялся за еду, чтобы порадовать свой организм глюкозой и успокоиться. И сейчас, поскольку Михаил особенно не разговаривал, мирно любуясь Полотном Времени, он весьма активно поглощал прекрасные яства и пил манящие напитки, выставленные на столе.
Глядя на то, с каким аппетитом Уриил уминает еду, Михаил присоединился к нему.
В процессе он решил всё же объяснить, почему оказался в своём дворце в такую важную дату. Впрочем, его рассказ оказался крайне лаконичен и самокритичен.
– В последние дни я так много ныл о том, что меня все достали, что Гавриил организовал мне одни сутки в одиночестве в качестве подарка, – поведал он.
Глаза Уриила стали как блюдца.
– Вы ныли? Серьёзно?
– Да. – Михаил поморщился и посмотрел вдаль, в сторону центральных островов, где уже скоро начнётся празднование. – Говорил о том, как не люблю эту работу, как устал, как меня все достали и как мне нужен покой.
– Я бы ни за что в жизни не подумал, что вы вообще способны ныть. – Лицо Уриила полнилось священным восторгом: новый факт о кумире, ура! – А как вы это делаете? Вы скорее ругаетесь или скорее жалуетесь?
– Что? – Михаил повернулся к нему с полным непониманием. – Тебе это зачем?
– Просто любопытно, – покраснел Уриил.
Михаил покачал в пальцах чашу из аметиста и поинтересовался:
– А почему ты сам оказался без компании? Ты не похож на того, кому нравится проводить праздники в одиночестве.
Уриил поскрёб макушку.
– Ну, я планировал часов до одиннадцати посидеть у себя и пописать всякие планы, цели и желания на следующий год, – пояснил он.
Это не удивило главу Небесных Чертогов, потому что он знал – Уриил был в курсе всех модных земных веяний, в том числе условно психологических, и разделял их.
– А потом я собирался пойти на Площадь Трёх Ветров и присоединиться к остальным. – Архангел развёл руками. Их украшали множество тонких золотых браслетов. Уриил оставил на кухне тёмную накидку, в которой планировал проникновение во дворец, и теперь сидел в элегантном одеянии светло-кораллового цвета. – Я всегда встречаю Новый год там. Это весело и шумно. Я чувствую, как жизнь кипит вокруг, и мне так это нравится!
Лицо Михаила приобрело глубокую задумчивость.
– В таком случае тебе нужно поторопиться, – сказал он, бросив взгляд на часы. – Осталось не так много времени до полуночи. Я боюсь, ты можешь не успеть.
– Вы предлагаете мне оставить вас здесь одного?! – изумился Уриил. Он уже успел выпить чашу нектара, и поэтому сейчас сурово стукнул кулаком по столу. – Да ни за что! Как я могу вас бросить?!
– В смысле – бросить? – опешил и даже слегка оскорбился Михаил. – Я же сказал: сутки тишины – это мой подарок от Гавриила. Я буду только рад остаться тут один.
«Ага, оно и видно, глава, – мысленно фыркнул Уриил. – То-то вы меня к себе сразу потащили, хотя я у вас такой жажды общения вообще никогда не видел».
Но говорить это гордому и независимому шефу Уриил не собирался.
Он решил сказать кое-что другое – тоже абсолютно искреннее, просто касающееся его чувств, а не чувств главы Небесных Чертогов. «Ненасильственное общение» – называлась такая техника, и Уриил очень гордился тем, что как-то раз, инкогнито сидя в кофейне напротив Саграды Фамилии в Барселоне, прочитал красивую книгу на эту тему.
– Я действительно хочу тут остаться, – прямо объявил он. – Потому что знаете, что я люблю больше всего на свете?
Его глаза сузились и полыхнули ярким огнём.
– Что? – осторожно поинтересовался Михаил.
– Сюрпризы. Я обожаю замечательные, мать их, сюрпризы!
По руке Уриила пробежала колючая молния цензуры, но он даже не обратил на неё внимания. Он получал микроразряды чаще, чем остальные архангелы – ну, не считая часто негодующего прямодушного Варахиила.
– И вот так совершенно неожиданно оказаться участником супер-мега-пупер-нестандартного Нового года, который глава Небесных Чертогов встречает в одиночестве в собственном дворце… – восторженно продолжал Уриил. – Это просто невероятный сюрприз, который я сам не мог бы себе и представить! Уникальный случай. Я готов поспорить, что никогда больше вы не окажетесь сами по себе в Новый год.
– Почему ты так думаешь? – Михаил откинулся на спинку стула.
– Да потому, что уже завтра наши экспрессивные горожане начнут строчить гневные письма о том, что перед ними выступили не вы, и пообещают в следующем году порвать Совет Небожителей на кровавые клочки, если это повторится. – Уриил, рисуя эту жуткую сцену, беззаботно махнул рукой. – Гавриил замечательный; все его любят. Я уверен, сегодня его выступление пройдёт на славу. Но только один раз. Они вас больше никогда не отпустят. Ни-ког-да, – по слогам повторил Уриил.
У Михаила даже холодок побежал по спине. Звучало угрожающе.
– Но вы будете этому рады, – бодро и восхитительно жизнеутверждающе закончил бывший Бич Проклятых Измерений. – Потому что в мире есть лишь одно более сильное чувство, чем любовь небожителей к своему градоначальнику…
Он выдержал загадочную паузу.
– Это ваша любовь к ним!
– Ты меня переоцениваешь, – покачал головой Михаил, хотя на языке вертелось: «Ты оказался до жути странным, парень».
– Вы просто себе в этом не признаётесь, глава, – улыбнулся Уриил и решительно налил руководителю ещё нектара.
Михаил посмотрел на восток, туда, где располагался центр города.
Уриил прав. Неисповедимы пути Господни, но вполне вероятно, что ему действительно больше никогда не доведётся отмечать Новый год так тихо. Он будет вспоминать о сегодняшнем дне с ноткой ностальгии, перебирать его мгновения, как нумизмат – редкие монеты, и, пожалуй, даже скучать по нему. Будет думать: почему я говорил, что мне скучно, бродя по саду? Почему думал, что я изгнан и одинок?
Даже если бы не пришёл Уриил, какое-то время спустя глава Небесных Чертогов точно стал бы вспоминать этот праздник с нежностью. Это закон несовершенной памяти.
И вдруг Михаил осознал, что когда-то