И, конечно, об этом неожиданном повороте – празднике с Уриилом, открытым всем ветрам и болтливом, – он тоже будет вспоминать.
Вдруг ночное небо над их головами стало ещё ярче, чем прежде. Серебристо-жемчужные росчерки и мерцающие вспышки наполнили его бархатную темноту. Как во многих странах Земли в Новый год шёл снег, так в Небесных Чертогах за три минуты до полуночи начинался звездопад.
Удивительное зрелище. Всё небо переливалось – каждому бы хватило на желание.
Мир словно замер – обращённая в себя тишина перед шагом в новую эпоху. Последний вдох на пороге перед тем, как открыть новую дверь. По дворцам и мостам, аркам и фонарям Небесных Чертогов побежали лунного цвета узоры, похожие на изморозь. В воздухе разлился запах цитрусовых деревьев и специй – ароматы праздника.
Уриил и Михаил, не сговариваясь, подняли лица к небу, любуясь звездопадом. Существовала легенда, согласно которой это непостижимые жители высших измерений являлись перед Новым годом, чтобы насладиться видом нашего мира, что казался им крохотным, словно игрушечным.
Доннн.
Над Небесными Чертогами поплыл первый удар великого колокола на Площади Трёх Ветров.
Где-то там Гавриил, раскрыв крылья, поднимает бокал на блистательной сцене, украшенной цветами плюмерий и орхидей.
Доннннн.
Михаил бросил взгляд на Полотно Времени: там фейерверки расчерчивали часовой пояс с Петербургом. Значит, его бедовые, но при этом лучшие сотрудники – Рыбкин и Айземанн – сейчас тоже встречают полночь.
Доннннннннннннн.
Михаил посмотрел на Уриила. Тот замер, глядя на звёзды с совершенно непосредственным выражением детской радости на лице.
– Пора загадывать желание, глава! – воскликнул он весело.
И действительно.
Но Михаилу не хотелось ничего просить сегодня. «Спасибо, – подумал он вместо этого. – Спасибо за всё, что у меня есть, за всё, что я могу создать, за всех, кого встречаю на пути своей долгой жизни». И от того, с какой непривычной для себя уязвимой искренностью он мысленно сказал это, у него побежали мурашки.
А Уриил загадал: «Хочу быть таким же крутым, как глава. Хочу стать ему равным».
И, поскольку над мерцающими во тьме новогодней ночи небесными островами проплыло последнее вибрирующее ДОНННННННННН, он провозгласил:
– С Новым годом! Нет: С НОВЫМ ГОДОМ!
И вскочил на ноги, и тоже раскрыл все четыре крыла и яркие, сияющие радостью глаза на них, и блеснул малиново-белым нимбом, и закричал от переполняющих его энергии и восторга, и чокнулся с Михаилом чашами, в которых плескался нектар. Он был счастлив.
– С Новым годом, Уриил, – улыбнулся владыка Небесных Чертогов, поднимаясь вслед.
Он, пожалуй, тоже.
* * *
Михаил проснулся у себя в кровати.
«Уже хорошо», – подумал он.
Пока он умывался и приводил себя в порядок, вернулись воспоминания. О том, что сейчас вообще-то первое января. О том, что у него был самый странный Новый год в его жизни. О том, как неожиданно здорово оказалось праздновать его с Уриилом, и каким на самом деле интересным оказался этот шумный болтун.
«Но всё же он слишком энергичный», – покачал головой Михаил, вспоминая, что в какой-то момент бывший Гнев Господень утащил его на небесную прогулку в направлении, которое сейчас он припоминал с трудом.
А ещё Уриил всё-таки вручил Михаилу подарок. Им оказалась изящная нефритовая пиала, выполненная в технике кинцуги [5]. «Наши несовершенства и шрамы не менее прекрасны, чем наши достоинства» – гласила записка, приложенная к подарку. У Уриила был красивый почерк. Михаил невольно коснулся пальцами старого шрама на своём виске, после чего похвалил Уриила за элегантный выбор подарка. Тот чуть не умер от смущения. А потом чуть не умер повторно: ведь глава пообещал тоже вручить ему подарок, просто через несколько дней.
В общем-то, чего греха таить: праздник пошёл не по плану, но получился великолепным.
Михаил как раз переоделся и собирался выйти из спальни, когда к нему постучались.
– С наступившим! – В дверном проёме показалась голова Гавриила.
– С наступившим, – ответил Михаил.
– Мне жаль говорить это, – прищурился Гавриил, – но твоё время в тишине и одиночестве вышло. Я принёс документы по кое-каким делам, и…
– Давай их сюда! – Фиолетовые глаза Михаила блеснули.
– Точно? Ты можешь позавтракать для начала…
– Живо! – не терпящим возражения тоном велел Михаил.
Гавриил посмотрел на него, склонив голову, а потом звонко рассмеялся.
– Я так понимаю, тебе был полезен мой подарок.
Михаил, который уже просматривал бумаги с жадностью трудяги, настоящего фаната своего дела, поднял на заместителя удовлетворённый взгляд.
– Очень. Кстати, я не вручил тебе свой. Но вот это мы сделаем за кофе, не хочу дарить второпях. И да, расскажи, как всё прошло на площади? И как… А ещё…
Они пошли в залу для завтраков.
Новый год начался замечательно.
Софья Ролдугина. Верные друзья
За полтора года Джесси завела не так много подруг здесь, в Уинфелле. Честно сказать, всего одну… Но стоила она дюжины.
Может, и двух дюжин.
У неё было много неоспоримых достоинств: честность, прямота, грубоватое чувство юмора и способность носить одежду наизнанку с таким видом, словно это самая естественная вещь на свете… Но главным было умение бить с ноги в лоб – из любой позиции, в любое время суток.
Как сейчас.
Грубый ботинок с тяжёлой подошвой описал широкую дугу и впечатался лысому громиле чуть повыше переносицы. Раздался характерный звук, как если ударить чем-то увесистым по чему-то пустому, а потом, почти сразу, сердитая брань:
– …пукалку свою забери, уморыш! И чтоб я тебя не видела здесь больше, ясно?
«Уморыш», в котором роста было не меньше двух метров, с каким-то обескураживающе писклявым «ой, мама!» плюхнулся на зад, прям под ноги своему приятелю, бородатому и чернявому. Оба они застыли, а потом дали дёру с такой скоростью, что едва сумели вписаться в поворот.
Злополучная «пукалка», пневматический пистолет, так и остался валяться на тротуаре.
– Тоже мне, храбрецы… Если уж взялись девок грабить, то чего мамку-то звать? Стыдобища, – цокнула языком Нив. И только после этого опустила ногу. – Ты как? Сильно испугалась?
Джесси поборола дрожь, сглотнула насухо и заставила себя улыбнуться:
– С тобой я ничего не боюсь.
И это было почти правдой.
– Вот чудная, – хмыкнула Нив. – Давай-ка я тебя провожу, заодно и копыта разомну, а то застоялась, – подмигнула