Современный сленг в его устах звучал смешно и нелепо, и Джессика хихикнула. Но Нив, у которой тоже был странноватый говорок, ответила серьёзно:
– Нет, это не краш! Это друг. Очень красивый, вы поглядите!
Если честно, друга на фотографии видно не было, только изящная мужская рука – длинные пальцы, чёрные ногти – держала аккуратный букетик из клевера и, кажется, тимьяна. Джессика не настолько хорошо разбиралась в ботанике, но тимьяном часто украшали рыбу перед подачей на стол…
– Ого! – вскинул кустистые брови хозяин. – Да у него полтора миллиона подписчиков! Он и правда твой друг? Может, заглянет в «Питтс» на чашку кофе? Реклама нам не повредит.
Нив смешно сморщила нос:
– Он может. Но после Рождества! Это немного не его праздник.
– Да ну? А какой его?
– Йоль! Но он будет праздновать его под холмом.
– Что, прямо как король фей?
Нив это предположение отчего-то очень насмешило.
Рождество приближалось неотвратимо.
Вообще «Питтс» начали украшать сразу после Самайна, и с каждой неделей количество гирлянд и фигурок для витрины увеличивалось. Когда до праздника оставалось дней десять, хозяин заказал целый ящик – здоровенный! – красных и золотых лент, огромных пластиковых колокольчиков, искусственных веток и разноцветных шаров. Развешивать всё это пришлось, конечно, Джессике и Нив – почти три часа, перед открытием кафе. И если Нив была неутомимой, то Джессика порядочно устала, настолько, что запнулась и едва не вывернула на посетителя тарелку с омлетом.
– Ох, извините, я…
– Всё в порядке, на меня не попало, – мягко прервал её рослый, чуть сутулый мужчина в дорогом костюме-тройке. Глаза навыкате, как у рыбы, казались ещё больше из-за стёкол в очках; кожа была болезненно-серой и обвисала на щеках, как у бульдога. – Тут только маленькое пятнышко на столе.
– Сейчас вытру! Правда, простите, – добавила Джессика, собираясь отлучиться за тряпкой. – Одну минуту.
– Ничего страшного, – улыбнулся он… и вдруг ухватил её за запястье, а потом спросил отчётливо: – Достопочтенная леди Паркер-Файнс?
Сердце ёкнуло – а потом забилось часто, с перебоями.
– Вы обознались, – осипшим, чужим голосом произнесла Джессика и высвободила запястье.
Мужчина продолжал смотреть на неё исподлобья и улыбаться, приподнимая верхнюю губу и обнажая зубы, неровные и мелкие.
– Да, – согласился он. – Обознался. Конечно.
Почти не осознавая, где она и что происходит, Джессика вернулась на кухню – и тихо сползла по стенке. Нив охнула и бросилась к ней; проверила пульс, пощупала лоб, зачем-то понюхала дыхание.
– Ты, это, держись! Ты как, меня видишь? Попить надо? Или прилечь?
Голова была как чугунная.
«Меня узнали или за мной следили? А что, если кто-то хочет навредить отцу?»
– Надо… надо позвонить родителям, и…
– Ты ж говорила, они умерли? – нахмурилась Нив. Джессика прикусила язык, вспомнив, что действительно наплела что-то подобное хозяину, чтобы он перестал выспрашивать о её семье. – Ладно, не о том речь… Что ты сделать-то хотела? Отнести кекс и кофе? Я сама! Я мигом! Какой столик?
– Седьмой…
У неё начался озноб; зуб на зуб не попадал. После чашки какао это прошло, и Джессика почти убедила себя, что посетитель не хотел ничего плохого. В конце концов, раньше – в школе – она часто фотографировалась с семьёй, когда у отца брали интервью. Он любил показать себя хорошим семьянином; собственно, и был им. Наверняка мужчина в дорогом костюме – юрист или чиновник, который, конечно же, регулярно смотрел заседания парламента по телевизору и читал газеты.
Когда она рискнула снова выглянуть в зал, посетитель уже ушёл.
– Ты как? – тревожно спросила её Нив и посмотрела в глаза, в упор. – Уверена, что сил-то хватит на работу? Может, домой?
Поборов оцепенение, Джессика мотнула головой.
– Нет, не надо, я в порядке, – соврала она. И виновато улыбнулась. – Проснулась слишком рано, чтобы успеть с украшениями. Зато нас теперь ждёт премия, здорово же! Уже придумала, на что потратить?
Нив явно не поверила, что ей стало лучше, и увязалась за ней, когда Джессика отправилась протирать столы. На сей раз дружеская забота тяготила; страшно было выдать себя, ляпнуть что-то лишнее…
«Я и так прокололась сегодня с родителями».
Оказаться снова пойманной на лжи было бы стыдно.
Когда Нив окликнул бариста и она подскочила к стойке, Джессика выдохнула с облегчением. Столик номер семь теперь, когда посетитель ушёл, не выглядел таким уж страшным… Пятно томатного соуса, правда, было на месте, и понадобилось почти полминуты, чтобы его оттереть. Поправляя меню на подставке, Джессика заметила, что под перечницу подсунута визитная карточка. Там значилось: «Юджин Гуп. Юридические услуги».
И на обороте: «Позвоните, если вам нужна помощь».
У неё вырвался вздох облегчения.
«Значит, я угадала».
А потом она подняла глаза чуть выше – и увидела там, за стеклом, на другой стороне улицы, человека. Тоже в деловом костюме, точь-в-точь как мистер Гуп, такого же высокого и сутулого…
Вот только лица у него не было – просто белый, гладкий чурбак.
– Не смотри, – шепнула Нив ей на ухо, одновременно прикрывая ладонью глаза. Джессика чуть не взвизгнула – так беззвучно, практически незаметно подобралась к ней подруга. – Ах, чтоб тебя… Сбежал. Я-то таких тварей уже встречала, я-то с ними знакома. И чего им тут надо? И правда, что ли, позвать Тиса-Защитника, – непонятно добавила она и наконец убрала руку. Безликий и впрямь исчез. – А знаешь что? Давай-ка я тебя провожу сегодня. На всякий случай.
Джессика вспомнила юриста с его расспросами, и нутро у неё съёжилось.
– Давай. Можем заодно баббл-ти по дороге взять. Я угощаю, ладно?
Визитку мистера Гупа она зачем-то сунула в карман передника.
Разошлись по домам они позже обычного. Забегаловка с баббл-ти, конечно, уже была закрыта, но Нив, ориентируясь чисто на запах, отыскала поблизости маленькую ночную ярмарку – с лотками, где продавали печёные каштаны, с немудрёными сувенирами вроде шарфов из яркой пряжи и безалкогольным глинтвейном на вишнёвом соке. Пока Джессика пялилась на выступление рыжего фокусника, в руках которого оживали и распускались сухие цветы, Нив взяла навынос два высоких стакана, благоухающих вишней, бадьяном и гвоздикой.
– На, – сунула она один в руки Джессике. – Согреешься хоть. И повеселеешь!
– Я уже, кажется. – Губы сами собой сложились в улыбку. – Не знала, что тут, в Уинфелле, такое бывает. Ну, ярмарки. Волшебство, – добавила она, невольно оглядываясь на рыжего фокусника.
Тот, словно почувствовав на себе взгляд, послал воздушный поцелуй.
– Чудесам везде есть место, – неожиданно серьёзно ответила Нив. Сейчас чудилось, что глаза у неё слегка светятся. – Почему б не здесь? «Уинфелл» значит «гора, где растёт дрок». Ты видела, как дрок цветёт? Все