— Мау! — душераздирающе заорал импер-кун и подставил шею, словно хотел, чтобы его там почесали.
Рука девушки скользнула по ошейнику, что-то невразумительно зашелестело. Выхватив записку, Марина вскрикнула. Метнулась к фонарю, разворачивая подмокший листок. Слова, написанные неровно, чем-то, совсем не напоминавшим чернила, расплывались под каплями дождя устрашающе красными потеками. Только и сумела девушка прочесть, что «плену», «дом» и, кажется, «подвал», но в последнем она не была уверена.
Всхлипнув, Марина заметалась. Куда бежать? Нет, только не к презрительно-злобному околоточному. Опять на смех поднимет, не поверит. Еще решит, что она сама эту записку написала. Но… как он сказал? На Каменистой? Не часто ей доводилось бывать на этой улице, хоть и располагалась та довольно близко: гимназия в другой стороне, а лавок на Каменистой нет, только особняки, люди там живут Марине не знакомые.
— Гера, нам нужно к нему! К этому сыщику. Пошли!
Но кот, словно вымоталася до предела, вдруг пошатнулся и растянулся во всю свою немалую длину прямо на мокрой мостовой. И тогда Марина схватила его на руки и побежала, не чувствуя веса огромного зверя, не думая о том, как выглядит осенней ночью на улице в одном домашнем халате, не замечая, что тапочки насквозь промокли. В голове билась единственная мысль: «Только бы помог, только бы понял и согласился подождать с оплатой, пока папа не приедет».
Глава 2
Андрей Звягинцев, приподняв тускло-синюю плюшевую штору, отделанную по краям помпонами, безнадежно смотрел в окно. Морось давно превратилась в холодный осенний дождь. Дул ветер, беспощадно обрывавший листья с деревьев и гнавший их по мостовой. Мокрые, они липли ко всему, к чему могли, стараясь удержаться, но все равно попадали под проезжающие экипажи. Хотя экипажи на этой улице, не отягченной лавками и присутственными местами, попадались редко. Особенно, ночью. В палисаднике понуро качали склоненными головками золотые шары хризантем.
Все тлен: скользкая мостовая, ветер, унылый сентябрь и даже приезды Альбины. Когда-то еще дергалось сердце, едва Андрей видел ее алый кабриолет, запряженный парой грифовских рысаков. Или желтый на паровой тяге, так смешно свистящий и выплевывающий белый пар. За паром скрывались огромные очки-консервы и кисти в алых лаковых перчатках, сжимающие руль. Внутри все дрожало от одного аромата ее духов, от вскользь брошенного словца, вообще от голоса.
Перегорело, ушло.
В последний приезд бывшей жены Андрей испытывал только досаду, скуку. И стыд, что больше эту женщину не любит.
Он передернул плечами и отошел, было, от окна в попытке заняться делами, но на столе лежала лишь одинокая тонкая папка с историей о пропаже очередного котика. Загулял, видимо. Коту и сентябрь март. А еще там стояла фотография Альбины в красивой рамке. Убрать бы, но все никак рука не поднималась.
Андрей потрогал пальцем покрытое лаком резное дерево и вернулся к окну. Вот так стоять у щелей, простыть и прекратить бренное существова…
По улице бежала девушка. Скорее, даже девочка-подросток — угловатая, голенастая. Бежала рвано: притормаживала у ворот и дверей, вглядывалась в таблички. Лица в сумерках было не разглядеть. Но волосы растрепались и сверкали каплями дождя, когда девушка оказывалась под фонарем, липли к щекам и шее. Она невольно дергалась, но ни смахнуть, ни поправить пряди не могла: обе ее руки занимал прижатый к груди кот невероятных размеров. Уж не импер-кун ли?
В котах за последние несколько месяцев Андрей поневоле разобрался, но были то всякие равитанские пятнистые, аглитанские вислоухие и бобтейлы, даже шинджурские тигровые. Но больше всего, конечно, смесков беспородных. Что поделать, котиков в Ухарске любили, заводили по поводу и без, а после переживали, когда кошачья натура верх брала и в загул уводила. И отчего-то считали добрые местные жители, что частному сыщику самая забота тех котиков искать. Но импер-кун?!
Зверь был таким же мокрым, облипшим и несчастным, как и девушка. Присмотревшись, Андрей и вовсе обомлел: девица была в домашнем. И чего ее вынесло в дождь из дому в халате и тапочках да еще с таким элитным зверем?
По спине пробежали мурашки. Так просто молоденькие девчонки по улице в халатах не бегают. Что-то случилось у нее. Что-то плохое. Неужели это к нему? Неужели дело? Настоящее, стоящее…
Не набросив куртку и даже не подумав сменить обувь, Андрей выскочил в палисадник. Нога в замшевой домашней туфле метко угодила в лужу. Он взвыл мысленно от неприятной влаги и холода, но, пренебрегая удобствами, пробежал по мощенной дорожке, огороженной с обеих сторон поставленными углом кирпичами, и резко толкнул калитку. Девушка была уже рядом.
Девушка как девушка. Милое круглое лицо. Мокрые волосы кажутся темными. Светлые глаза. Напуганные. С халата у согнутых локтей капает вода. Простудится еще.
— Давайте помогу…
— Нет! — она отшатнулась, удерживая тяжеленного кота. — Я сама. Мне сыщик нужен!
И закашлялась.
Кот устало зевнул. Потянулся и… прыгнул на Андрея.
— Ох!
Лишь слегка выпустив когти, кот повис, уверенный, что поймают. Обеими руками бывший следователь чувствовал исходящее от него тепло. Пахло мокрой шерстью. И, насколько было заметно под фонарем, достаточно грязной.
— Я сыщик! Идите за мной! Немедленно! — скомандовал Андрей.
Девушка послушалась, но, проследовав за ним по тропинке, замерла у порога. Вода стекала с ее волос, с плеч, с подола халата. Как с принцессы в какой-то старой сказке. Звягинцев не понимал, откуда всплыло это сравнение. Девица в халате и тапочках никак не может напоминать принцессу. Даже если мокрая.
— Не топчитесь на половичке! Снимайте обувь и идите в дом!
— А вы точно сыщик? — она отгребла от лица длинные волосы.
— Идите!
Он закрыл и запер изнутри дверь, потом подумал, что юная дурочка может не так понять этот жест, и сбросил щеколду. Подтолкнул пришелицу внутрь и велел располагаться. Снял с себя кота и уложил у печки, давя желание рассмотреть его как следует на столе. Редко в провинции можно было встретить такой экземпляр. Судя по тому, что Андрей уже успел увидеть, — кисточки на ушах, гигантский размер, мохнатые лапы — это был элитный наградной кот из императорской кошатни.
Не обязательно вот сразу он принадлежал царице или являлся одним из отпрысков ее величественного зверя. Но, как минимум, был его не самым дальним родственником.
Андрей не помнил, когда появилась традиция наградных котов, но за возможность получить такого, как высшую похвалу за труды свои, дворяне готовы были и выслуживаться, и