— Просто я не привык, чтобы мне отказывали, — его голос становится чуть более игривым.
— Хорошо, тогда мы увидимся вечером. Перед спектаклем я расскажу все маме.
— Ты хочешь сделать это сама? — спрашивает Егор с легкой ноткой беспокойства.
— Да. Мне будет легче один на один.
— Ты уверена? — в его голосе скользит сомнение. — Я могу быть рядом. Если хочешь, скажу ей сам.
— Нет, — я качаю головой, хотя он этого не видит. — Я хочу объяснить ей все сама. Без лишнего давления.
Правда в том, что я боюсь, что мама может сказать что-то резкое и неприятное. Мне нужно сначала подготовить ее. Она вспыльчивая, но отходчивая.
— Ладно, Вика. Как скажешь. Но если тебе понадобится поддержка, знай, что я рядом.
— Спасибо, — шепчу я.
— Я заеду за вами к семи.
— Хорошо.
Мы еще несколько секунд молчим, словно он тоже не хочет вешать трубку, как и я.
— Вика? — наконец говорит Егор.
— Да?
— Я рад, что ты передумала.
Я улыбаюсь, ощущая в груди тепло.
— Я тоже.
Мы прощаемся, и я выдыхаю. Все не так страшно. Я справлюсь. Главное — сказать все прямо.
13
Я нервничаю. С того самого момента, как с утра открыла глаза, внутри все сжимается от тревоги. Мама скоро приедет, и, мне придется сесть перед ней и рассказать всю правду. Я стараюсь отвлечься, но ничего не выходит. Квартира прибрана до блеска, даже цветы в вазе сменены на свежие — и все равно мне не по себе.
Когда раздается звонок в дверь, я резко вздрагиваю. Все, момент настал.
Я открываю дверь, и вот она — моя мама, со своей неизменной энергией. В одной руке чемодан, в другой — сумка с пирогами и гостинцами, которые она всегда привозит, потому что считает, что я питаюсь “как попало”.
— Викуля, привет! — она тут же заключает меня в крепкие объятия. — Ты так хорошо выглядишь, наконец, набрала потерянные килограммы? А ну-ка повернись. Да, определенно. Как твои дела, милая?
— Привет, мам, проходи, — улыбаюсь я, отступая в сторону.
Она снимает пальто, осматривает квартиру, одобрительно кивает.
— Ну, тут порядок, это хорошо. Ты хоть ешь нормально? Щеки все еще впалые, мне это не нравится.
— Мам, пожалуйста, — вздыхаю я, забирая у нее чемодан.
— Это не критика, я просто переживаю, — пожимает она плечами.
Это все из-за Сергея! После нашего развода я впала в депрессию и мама с тех пор душит меня своей заботой, даже находясь в другом городе. Я благодарна ей, но мне тридцать лет. Я давно взрослый, самостоятельный человек.
Я делаю глубокий вдох, собираясь с силами. Нужно просто сесть и все ей сказать. Без подготовки, без обходных путей. Чем дольше я буду тянуть, тем хуже.
— Мам, нам нужно поговорить, — начинаю я, пока она расставляет свои вещи.
Она оборачивается, ее лицо меняется.
— Господи, Вика, ты так сказала, как будто хочешь сообщить мне что-то ужасное.
— Это не ужасно, но… это может тебя удивить.
— Ты беременна? — тут же выдает она, и я чуть не поперхнулась воздухом.
— Что?! Нет! Конечно, нет!
— Ну, слава Богу! А то я уже думала, ты скрываешь что-то важное.
— Мам… — я провожу рукой по лицу, пытаясь успокоиться. — Речь о другом. О мужчине.
— Так, и что? — мама внимательно, с надеждой на меня смотрит. — Ты наконец-то решила дать мужскому полу еще один шанс?
Я киваю.
— Я в отношениях, — говорю, глядя ей прямо в глаза.
— Вот как? — она улыбается. — Ну, это замечательно, милая! Почему ты не говорила раньше? Кто он?
Я сглатываю. Сейчас или никогда.
— Это… Егор.
— Егор? — медленно повторяет она, наверняка вспоминая всех знакомых с этим именем, а таких нет, кроме отца Сергея. — Какой еще Егор?
На несколько секунд воцаряется тишина. Я вижу, как в ее глазах сначала появляется недоумение, потом шок, а затем… возмущение.
— Мам, ты знаешь, о каком Егоре я говорю.
Я вижу, как ее лицо резко краснеет.
— Ты шутишь?
— Нет, — тихо отвечаю я.
Она хлопает ладонью по столу, чуть не сбивая чашку.
— Ты встречаешься с отцом Сергея?! — ее голос поднимается на тон выше.
— Мам, я понимаю, как это звучит, но…
— Нет, ты не понимаешь! — она вскакивает со стула, возмущенно разводя руками. — Ты хочешь сказать, что крутишь роман с отцом своего бывшего мужа?!
— Мам…
— Виктория, ты сошла с ума! — она вцепляется в голову, ходит по комнате, едва сдерживаясь. — Как ты вообще могла… Как он вообще мог?!
— Он не сделал ничего плохого! — защищаюсь я, но она уже на взводе.
— Это отвратительно! Это неправильно! Люди тебя засмеют!
— Мне плевать на людей, мама, — говорю я твердо.
— А мне нет! — она резко оборачивается ко мне. — Ты вообще понимаешь, во что вляпалась? Этот человек был твоим свекром! Люди будут шептаться за твоей спиной, говорить, что ты разрушила семью! Ты хоть подумала об этом?!
— Мама, я в разводе! Нашей с Сергеем семьи давно нет!
— Не важно!
— Важно! — резко перебиваю я. — Мы не сделали ничего плохого! Между нами ничего не было, пока я была с Сергеем. Это началось только сейчас. Мы любим друг друга.
— Любовь?! — она усмехается, но в ее голосе звучит боль. — Как он вообще смог тебя соблазнить? Что он тебе наговорил? Что ты для него особенная?
— Не говори так о нем, — предупреждаю я, чувствуя, как внутри закипает гнев.
— А как мне говорить? Он взрослый мужчина, который, по-хорошему, должен был держаться подальше от тебя! Это неправильно, Вика!
— А если бы это был кто-то другой, кто-то моего возраста? Ты бы так же возмущалась? Егору всего сорок три! У нас не такая большая разница, даже папа старше тебя на восемь лет.
— Дело-то не только в возрасте! — возражает она. — Ты права, Егору сорок три, и как он жил все эти годы? Ни жены, ни постоянной женщины. Этот мужчина — такой же бабник, как его сын. Ты просто наступаешь на те же грабли, Вика!
— Ты ошибаешься, мама, — качаю я головой. — Егор не бабник, он вообще не похож на Сергея. Он зрелый, ответственный и заботливый. Ты судишь о нем по тем поверхностным фактам, которые знаешь, и все. Ты не знаешь его достаточно хорошо, чтобы знать, какой он на самом деле.
— Мне не нужно знать его, чтобы понять главное, Вика. То, как он поступает, встречаясь с бывшей женой собственного сына — неправильно. Это ненормально, Вика!
— Мама, пожалуйста! Просто так сложились обстоятельства. Почему ты не хочешь даже попытаться взглянуть на это с другой стороны? Егор —