— Это... — он закрыл глаза. — Это не должно было произойти.
Я прислонилась к дереву, пытаясь восстановить дыхание. Ноги предательски дрожали. Губы горели.
— Но произошло, — выдохнула я.
Он открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде — столько всего. Желание. Вина. Отчаяние. Что-то ещё, чего я не могла разгадать.
— Это ошибка… Я не могу дать тебе то, что ты заслуживаешь, — тихо сказал он. — Я... Эмилия, я опасен. Для тебя. Для всех вокруг. Ты должна уехать...
Мы стояли, глядя друг на друга. Между нами — всего пара шагов и пропасть невысказанного.
Что-то внутри меня надломилось. Словно тонкая нить, что не позволяла упасть всё это время, внезапно оборвалась.
— Ошибка, — повторила я, и мой голос прозвучал чужим. Холодным. — Значит, то, что только что было между нами — ошибка?
Кристиан сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.
— Эмилия...
— Нет, — я подняла руку, останавливая его. Горло сжималось, но я заставила себя говорить. — Ты только что... Боже, Кристиан, ты только что целовал меня так, будто я — воздух, которым ты дышишь. А теперь говоришь, что это была ошибка?
— Именно поэтому ты и должна уехать! — его голос сорвался. — Разве ты не понимаешь? Я теряю контроль рядом с тобой. А когда я теряю контроль...
— Что? — я сделала шаг к нему, и он отступил. Это движение ранило сильнее любых слов. — Что происходит, когда ты теряешь контроль? Ты целуешь меня? О, какой кошмар!
— Ты не понимаешь...
— Потому что ты не объясняешь! — голос предательски дрогнул. — Ты говоришь загадками, отталкиваешь меня, а потом... потом происходит это. И снова отталкиваешь.
Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Не от холода. От боли, которая разливалась по груди.
— Знаешь, что самое жестокое? — продолжила я тише. — Ты даёшь мне надежду. На секунду, на мгновение я думаю, что... что я тебе не безразлична. А потом ты забираешь это обратно. Как будто имеешь право играть с моими чувствами.
— Я не играю! — он резко развернулся, ударив кулаком по стволу дерева. Кора треснула. — Чёрт возьми, Эмилия, если бы это была игра, всё было бы проще!
— Тогда что это? — мой голос сломался окончательно. — Что это, Кристиан? Потому что я устала гадать. Устала от того, что ты смотришь на меня, как на что-то ценное, а потом говоришь, что я должна исчезнуть из твоей жизни.
Он медленно повернулся ко мне. В его глазах стояла такая боль, что у меня перехватило дыхание.
— Ты и есть ценная, — прошептал он. — Именно поэтому я не могу... Эмилия, есть вещи, которые ты не знаешь обо мне. Вещи, которые...
— Которые что? Заставят меня сбежать с криками? — я усмехнулась, но вышло криво, надломлено. Ком подступал к горлу вместе со слезами. — Новость дня, Кристиан — я всё ещё здесь. После всех твоих попыток меня оттолкнуть, после всех предупреждений об опасности. — Голос срывался с каждым словом. — Я. Всё. Ещё. Здесь.
Он вздрогнул, словно я ударила его.
— Я должен был с самого начала отправить тебя домой. — Его голос звучал глухо. — Но я не был достаточно настойчив. Потому что ты… потому что…
Он замолчал, сжимая и разжимая кулаки. Я видела, как пульсирует жилка у него на шее.
— Потому что я была твоей маленькой фантазией? — слова жгли горло огнём, но я заставила себя произнести их. — Так? Тебе было скучно в твоём проклятом замке, и ты развлекался. Играл в нормальность. А теперь игра закончилась, и мне пора уходить?
— Нет! — он шагнул ко мне, но остановился на полпути, словно наткнулся на невидимую стену. — Нет, ты никогда не была игрой. Ты... — его голос сломался. — Ты стала всем. И именно это меня пугает до чёртиков.
Мы смотрели друг на друга. Я видела, как он борется с собой.
— Я тебе не верю. Не верю! И не смей больше ко мне приближаться. Понял? Не смей!
По щеке скатилась горячая слеза. Потом ещё одна. Я не пыталась их остановить — не было сил притворяться сильной.
Кристиан пристально смотрел на мои слёзы. Он поднял руку — медленно, осторожно, словно хотел стереть их, но замер в сантиметре от моего лица.
— Прости меня, Эмилия. Прости...
— Отстань. — бросила я.
Его рука опустилась. Лицо стало маской.
Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри что-то окончательно сломалось.
Когда я открыла глаза снова, то уже взяла себя в руки. По крайней мере, внешне. Подняла подбородок, стёрла слёзы тыльной стороной ладони.
— Забудь обо всём, что случилось, — сказала я. — И пошли собирать проклятые травы.
Я развернулась, не дожидаясь ответа, и нырнула в чащу. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за волосы, но я не замедляла шаг. Только бы не оглядываться. Только бы не видеть его лица.
Дура, ты, дура, Эмилия!
Так-то.
Глава 31
Дальше мы шли молча. Я собирала травы машинально, едва замечая, что кладу в корзину. Мысли путались, сердце всё ещё колотилось, а губы хранили память о поцелуях Кристиана. Сам он держался на расстоянии. Когда наши взгляды случайно встречались, он тут же отводил глаза. Но я замечала, как напряжены его плечи, как сжаты челюсти.
Мы углубились в самую чащу, туда, где деревья росли так плотно, что солнечный свет пробивался сквозь ветви лишь редкими пятнами. Воздух здесь казался прохладнее, влажнее, пропитанный древней магией.
И вдруг я увидела серебристые растения. Целая поляна, укрытая ими, как снегом. Листья переливались лунным светом, хотя день был в разгаре. Крошечные жемчужные бутоны усеивали стебли, словно застывшие слезинки.
— Кристиан, — позвала я тихо. — Смотри.
Он подошёл и замер рядом.
Я приблизилась к полянке, опустилась на колени и осторожно коснулась ближайшего листа. Прохладная, шелковистая поверхность отозвалась лёгким покалыванием под пальцами. И в тот же миг бутон раскрылся, излучая мягкое, небесно-голубое сияние.
Потом другой. И ещё один. Словно волна света прокатилась по поляне, и все растения вокруг меня расцвели одновременно, превращая чащу в сказочное, мерцающее царство.
— Что... — я услышала сдавленный голос Кристиана. — Что ты сделала?
Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. В его взгляде — изумление.
— Я... не знаю, — призналась я. — Это случилось и в прошлый раз. Я просто коснулась, и они...
Кристиан опустился рядом на колени. Протянул руку к ближайшему растению, но оно никак не отреагировало. Он нахмурился.
— Лунный цвет, — прошептал он. — Это лунный цвет. Одно из древнейших растений. Я читал о них в старых книгах, когда было скучно. Но никогда не видел вживую.
— И что с