Я беру у нее один из стаканов, и как только она отдает другой Рё, сажусь рядом с ней. Ее брат устраивается напротив нас, а Лоренцо выходит поговорить с охранниками, чтобы все могли вернуться к работе.
Я отпиваю виски и спрашиваю:
— Когда ты вышел из подполья?
На лице Рё мелькает раздражение, когда он смотрит мне в глаза.
— Примерно пять недель назад.
— Хм... — Я расслабляюсь и кладу руку на спинку дивана. Когда Юки прижимается ко мне, я ухмыляюсь Рё.
Он что-то говорит ей по-японски, на что она отвечает по-английски:
— Не будь грубым. Вам двоим потребуется время, чтобы лучше узнать друг друга и научиться доверять.
Желая поскорее покончить с ужином, я достаю телефон и пишу Лоренцо, чтобы он заказал пиццу.
Рё и Юки пристально смотрят друг на друга, а затем он говорит:
— Поскольку у нас не будет возможности побыть наедине, расскажи мне все, что я пропустил. Школа. — Он бросает взгляд на меня. — Парни. Первая любовь. — Снова обратив внимание на нее, он продолжает: — И о том факте, что тебя заставили выдавать себя за меня. Расскажи мне подробнее об этом дерьме.
— Я училась дома, и, конечно, ни с кем не встречалась. — Она тяжело вздыхает. — После того, как они забрали тебя, мне выдали мужскую одежду и каждые три месяца заставляли колоть филлеры, чтобы придать моим чертам лица более мужественный вид.
— Но ты маленькая и худенькая, — замечает Рё, хмурясь.
— В обуви были встроенные подкладки, и я носила уплотненные рубашки, чтобы выглядеть крупнее.
Он качает головой.
— Что еще?
— Она чуть не умерла, — говорю я, желая, чтобы он понял, какой хреновой была жизнь Юки.
— Знаю. Я слышал о том, как ты избил мою сестру. Четыре сломанных ребра. Вывих плеча. Трещина в челюсти и выбитые зубы. — Он переводит взгляд с Юки на меня. — Я ничего не упустил?
— Не надо, Рё. Аугусто принял меня за тебя, и это в прошлом. Перестань поднимать эту тему.
— Юки была истощена, когда ее отдали мне. Она потеряла сознание, и три недели ушли на ее восстановление. Три дня она балансировала на грани жизни и смерти. Признаться, в ту первую ночь я сомневался, что она выживет, но ее сила и упорство помогли ей справиться.
Рё сжимает челюсти от гнева и спрашивает Юки:
— Это правда?
— Да. Мне пришлось очень быстро похудеть, — признается она. — Три месяца до свадьбы были самыми худшими. — Она обводит рукой гостиную. — Жизнь, которую мне подарил Аугусто, – это все, о чем я когда-либо мечтала, и даже больше.
Когда она кладет руку мне на бедро, я провожу пальцами по ее предплечью, наслаждаясь мягкостью ее кожи.
Я наклоняюсь к ней и целую ее в висок, а затем смотрю на Рё.
— Я поеду с тобой в Токио и помогу тебе свергнуть отца, но мне нужен Ютаро.
— И что ты с ним сделаешь, когда он окажется у тебя в руках? — спрашивает Рё.
— Буду морить его голодом.
Рё кивает, и в его глазах появляется жестокий блеск.
— Не забудь вырвать ему все зубы, чтобы он не смог откусить себе язык или перегрызть запястья.
Мне очень нравится эта идея, и я, улыбаясь, отвечаю:
— Спасибо за рекомендацию.
— Серьезно? Вы сблизились, планируя смерть Ютаро? — смеется Юки. — Мужчины.
На мгновение мы все замолкаем, затем Юки вдруг вскакивает и, выбегая из гостиной, кричит:
— Сейчас вернусь.
Проводив ее взглядом, я поворачиваюсь к Рё.
— Если в будущем выкинешь такой же трюк, как сегодня, я, блять, разорву тебе глотку голыми руками.
Он долго и пристально смотрит на меня, а потом спрашивает:
— Ты действительно любишь, Юки?
— Да.
Он кивает и оглядывает гостиную, а затем, опираясь предплечьями о бедра, смотрит на свои ладони.
— Своей сестре я желаю только самого лучшего.
— В этом мы с тобой согласны.
Подняв на меня взгляд, я вижу беспокойство на его лице.
— Если у вас ничего не получится, верни ее мне, а не трахайся у нее за спиной.
— Я никогда не изменю своей жене, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.
Он тяжело вздыхает.
— Я цеплялся за эту жизнь только ради Юки. Если ты сделаешь ее счастливой, то я, наверное, смогу принять ситуацию такой, какая она есть.
Понимая, что он старается, я говорю:
— Полагаю, я могу сделать то же самое.
Его глаза сужаются, а затем он спрашивает:
— Когда мы уезжаем в Токио?
— Дай мне несколько дней. Мне нужно встретиться с остальными четырьмя главами и получить разрешение от моего капо, прежде чем мы сможем напасть на Танаку.
— А что, если он не даст своего согласия?
— Даст. — Я беру свой стакан и делаю глоток. — Если ты подпишешь соглашение, которое я озвучил ранее, и выполнишь свою часть сделки, то проблем не будет, когда ты станешь главой якудза.
Юки возвращается с коробкой в руках и садится рядом с Рё. Я с трудом сдерживаю порыв обнять ее и прижать к себе.
— Я писала тебе письма, но не знала, куда их отправить. — Она поднимает крышку, и я наклоняюсь вперед, видя стопки писем, написанных на их языке. Она достает две палочки, и ее лицо озаряется ностальгией. — Это та бамбуковая палка, которую ты использовал в качестве меча в последний день, когда мы вместе играли в лесу.
Господи.
На лице Рё мелькает множество эмоций, когда он берет одну половинку, глядя на нее так, словно это редкий артефакт, стоящий миллиарды долларов.
Впервые я чувствую проблеск жалости к этому парню. Да, я злюсь на него за то, что он похитил Юки, но я понимаю, почему он это сделал. Я бы поступил так же ради своих сестер.
— Я могу это оставить себе? — спрашивает Рё. — И письма?
— Да. Они твои. — Она берет вторую половинку палки и прижимает ее к груди. — Я хотела показать тебе, что никогда не забывала о тебе. Ни на один день.
Рё обнимает ее, и их эмоции поражают меня прямо в сердце.
Наблюдая за их воссоединением, я понимаю, насколько сильна их связь, раз они пережили одиннадцать лет разлуки. Если с Рё что-нибудь