– Вы тут все на казённом довольствии, зеки, понимаете? Государство вас кормит и поит, сод-д-держит… – В этот момент громкая глубокая отрыжка вырвалась из утробы оратора.
– Если, вы, бестолочи, что-то надумаете, перегрызу глотки! – Он прошёл вдоль шеренги и снова дёрнул овчарку, удерживая её на минимальной от нас дистанции.
Сопровождающие стояли у двери толпой, без строя и какого-либо порядка. Они смотрели на этот сеанс внушения спокойно и молча. Для театральной массовки такие эпизоды – привычное дело, что там переживать!
Мазнув по нашей шеренге осоловелым взглядом и рыгнув ещё раз, начальник развернулся и направился к выходу из камеры. Толпа в фуражках освободила ему и собаке проход, дав им выйти первыми. После вышли и сопровождающие.
Дверь снова лязгнула. По доносящемуся из-за двери гулу мы поняли, что делегация заходит в следующую камеру.
* * *
Взъерошенные, невыспавшиеся и выбитые из привычной колеи, мы расселись по кроватям.
– Начальник изолятора, что ли? – Иван озвучил правдоподобную, по моему мнению, версию.
– Похоже на то, первый раз его вижу, – откликнулся кто-то.
– Порядки приносит как с красной зоны, – продолжил Иван, – задвигает старую песню, которой нам там все мозги промыли. Типа мы у него на содержании… Если меня отсюда выпустить, я и без него себя смогу содержать! Мне эта баланда не сдалась – я могу и на еду заработать, и обед себе сварить, если надо.
Я же сидел, думая о своём хаере, впервые заехавшему так далеко в зону риска. Поправив его в обычное стянутое состояние, я спросил у Ивана:
– Слушай, что думаешь про волосы, заставят?..
– Да он про тебя больше не вспомнит! А если другие за несколько недель не дёрнули, то и сейчас не будут. Кому мы тут сдались?
Скоро я в очередной раз убедился, что люди с соответствующим опытом действительно умеют предсказывать будущее в знакомой им среде.
Про меня никто не вспомнил ни на следующий день, ни потом.
Вообще, этот взбалмошный ночной подъём остался в моей памяти как анекдотичный ритуал устрашения, который обе стороны исполняют по известным правилам: администрация по настроению запугивает арестантов; арестанты делают вид, что им страшно.
Мне же в первую очередь было удивительно убедиться в том, что персонажи и сцены, встречавшиеся мне прежде только в книгах или фильмах, существуют в природе на самом деле. Именно такие люди, подсчитывая выкуп с заключённых и перекладывая их пайку в свой желудок, управляют этой системой. И да – на встречу с арестантами они таскают с собой немецких овчарок!
Через пять минут после закрытия двери народ снова засыпал на кроватях – до подъёма по распорядку.
Глава 58
В начале третьей недели случилось чудо: кто-то под вечер передал с воли на все камеры лоток белого хлеба, штук десять буханок!
В каждую камеру охранники передали по буханке. Мы попросили их нарезать этот хлеб, иначе поровну поделить не получилось бы. Нам нарезали, передали снова.
Мне досталась корочка! Ещё хрустящая! Ох, это, конечно, было потрясающе! Я как будто ел натуральный бисквитный торт, пропитанный кремом. Даже розочку мог представить на этом куске, такой он был вкусный!
Доедая хлеб, я пообещал себе, что, когда в следующий раз буду в Симферополе, нормальным цивилом, куплю в хлебном магазине такой поддон и привезу сюда. Чтобы его раздали. Надеюсь, к тому времени эта жесть с питанием здесь прекратится, но всё равно – белый хлеб ни одному сидельцу не помешает.
* * *
К этому времени я хорошо знал всех соседей и в камере между нами сложились нормальные отношения. Народ общался, новичков подбадривали, старичков уважали. Я рассказывал, как путешествовал, в каких городах останавливался и что смотрел. Другие люди иногда рассказывали про свою жизнь – в Крыму, на Кубани, под Одессой.
Укладываясь после обеда в какой-то день, я вспомнил мужское университетское сообщество, в котором мне довелось провести несколько лет. Можно даже сказать, закрытый мужской клуб.
Наш стройотряд «Эридан»!
Конечно же, это была не зона, а абсолютно добровольная история, но отношения между мужчинами похожи везде. Они строятся на конкуренции, доминировании, уважении, сотрудничестве и поддержке – на всём этом одновременно.
Мои годы в стройотряде дали мне грубый и суровый, а иногда музыкальный и романтический, совершенно не доходный, но уникальный важный опыт – как всегда в юности, запоминающийся.
У меня есть время, а потому вспомним, что там вообще творилось.
* * *
Первым отпечатком в памяти стал обряд посвящения кандидатов в полноценных участников отряда. Как можно было ожидать от мужской тусовки, старики нас, десяток новичков, жестоко разыграли.
Ранняя осень. Под руководством командира отряда мы выезжаем на какую-то турбазу – под предлогом работы на соседнем строительном объекте и для последующего отдыха. Как говорится, поработал – отдохнул.
На турбазе новичков сразу же отправили вырубать деревянные заготовки для крепления прокладываемых в земле труб.
– Берёте с палеты две доски, – объяснял нам Василий, комиссар отряда, правая рука командира, студент четвёртого курса мехмата и настоящий патриот «Эридана». – Длина доски метр пятьдесят, ширина – тридцать сантиметров. В ребре каждой прорубаете топорами по три полукруглых выемки радиусом десять-двенадцать сантиметров.
Василий держал в руках топор, но ничего им не рубил, только показывал.
– Ставите доски попарно одну на другую и получаете круглые, насколько позволят ваши руки, отверстия диаметром немного больше двадцати сантиметров. Через них мы завтра проложим в земле подготовленные трубы.
Труб, к слову, видно не было. Но мы не переживали: это же стройка, без бардака не обходится. Завтра разберёмся!
Непривычные плотницкие упражнения отняли у нас, думаю, часа три. Топорами мы намахались на полгода вперёд и очень гордились тем, что все заготовки к вечеру были сделаны. Довольные, мы отправились спать перед сложным рабочим днём: укладывать металлические трубы – то ещё занятие!
Нам, новичкам, очень скоро, уже в пять утра, предстояло узнать, что эти доски мы вырубали для собственных шей!
Вся партия кандидатов, полудобровольно разобравшись по трое под шуточки старичков, просовывала головы в подготовленные крепления. Далее старики верёвками скрепляли конструкции, сжимая их вокруг наших шей, и вот – партия рабов в деревянных кандалах, раздумывающих, точно ли они ещё хотят в стройотряд, выдвигалась в ближайший лес – на пересечение подготовленных для них препятствий.
Через рощи и лужи нас подгоняли матом и вицами, и спасало