— Разумеется, я проверю! Я же не идиот, — морщится он так, будто я сморозила несусветную глупость. — К тому же с чего вы решили, будто мне нужен ребенок на стороне?
— Я дам развод, вы поженитесь, и это будет твой законнорожденный ребенок, — чувствую себя настоящей дурой. Почему я вообще уговариваю мужа жениться на женщине, что так беспардонно влезла в наш брак?
— У меня уже есть любимая дочь и будет второй любимый ребенок. От тебя, Кира, — он говорит так жестко и холодно, что у меня мурашки бегут по коже.
— И что, ты считаешь, что я буду тебя так же принимать, как и раньше? Обнимать тебя, целовать, заниматься с тобой сексом, в те моменты, когда ты будешь уставать от своих любовниц, и делать вид, будто мы крепкая семья? — только от рассуждений на эту тему меня мутит. А если так будет в реальности?
— У нас крепкая семья, — произносит он твердо. — Я говорил, что женюсь раз и на всю жизнь.
— Но ты не предупреждал меня, что я буду должна терпеть твои походы налево, Егор. На подобное я бы не согласилась, — стараюсь сохранять спокойствие, потому что криками от Исаева ничего не добиться. — Почему ты не учитываешь мои желания в данной ситуации? Я живой человек.
— Кира, у тебя жизнь мечты. Ты одеваешься в лучших магазинах, обвешана с ног до головы бриллиантами, ездишь на лучшие курорты мира несколько раз в год, живешь в шикарном доме. То, что у нас нет прислуги, — только твоя инициатива. У тебя успешный муж и умница дочка. Любая женщина мечтает оказаться на твоем месте.
— Ты ошибаешься, Егор! — голос срывается, но я тут же беру себя в руки и успокаиваюсь. — Никто не хочет жить в бриллиантах, но быть растоптанной и униженной как женщина, — смотрю пристально в его глаза.
— Что за ерунда, — усмехается он. — Никто тебя не унижал.
— Нет, Егор! Ты сделал именно это. Ты меня уничтожил как женщину. И я этого никогда не смогу простить. Что бы ты ни сказал, как бы ни угрожал, — как прежде не будет. Посмотри в глаза правде.
— Все так живут, Кира. Все ходят налево.
— Это твой способ успокоить меня? — губы растягиваются в усмешке. — Так ты пытаешься уговорить меня сохранить брак? — из меня вырывается смешок. Смех нарастает, становится громче, пока не превращается в дикий хохот.
— Кира? — обеспокоенно смотрит Егор. — С тобой все в порядке?
Но моя истерика лишь крепнет, я смотрю на мужа, и у меня текут по щекам слезы.
— Твою мать! — ругается он и бежит греметь дверцами шкафчиков, отыскивая что-то. — Кира, где у нас валерьянка или пустырник?
— Какой же ты жалкий, Егор, — не могу прекратить смеяться. — Как мне тебя жаль.
Не отыскав желаемого, муж набирает стакан воды и подносит к моим губам.
— Пей! Или вызову скорую и тебя упекут в психушку. И тогда точно никто не оставит с тобой Лизу и нашего будущего ребенка. Поэтому бери себя в руки и давай подумаем о том, куда полетим в отпуск.
В этот миг я осознаю, что я в самой настоящей западне. И если Ксюха не поднимет панику, то я обречена. Остается только надежда.
Глава 25
— Я сейчас не могу разговаривать, — слушаю, как муж достаточно холодно беседует по телефону. — Нет, я дома… Да, с женой. Я просил не беспокоить меня по личным вопросам.
Не хочу подслушивать. Тем более не желаю становиться свидетельницей его общения с любовницей, а я не сомневаюсь, что это она. Но вся ситуация складывается таким образом, что мне даже становится ее жаль.
Кажется, она зря скрывала беременность. Егору ее ребенок в любом случае не нужен.
Что касается этой беспринципной особы, то либо она очень сильно хочет малыша, либо надеялась ребенком еще сильнее привязать Исаева и… просчиталась.
В данный момент меня настораживает поведение мужа. Всего неделю назад он общался со мной так же, как и с ней сейчас: холодно, жестко, неприветливо. А теперь ситуация вдруг кардинально изменилась, но это не доставляет мне удовольствия.
Разбитую чашу не склеишь. А наш брак разлетелся на мелкие осколки, и как ни пытайся их соединить, будут оставаться швы, и пара осколков потеряется точно. Да и выглядеть будет по-уродски, как ни старайся.
— Это все? — кажется, он злится. — Тогда разговор окончен, — сбрасывает вызов.
Секундное замешательство: сбежать обратно в спальню или остаться на месте? Но я не успеваю решить, как быть, когда Исаев вырастает из-за угла.
— Кира? — брови сдвинуты и выражение лица такое хмурое, будто на мужчину навалилась целая тонна проблем.
По старой привычке хочется его пожалеть, спросить, что случилось. Но я сразу одергиваю себя, напоминая, что теперь это забота другой женщины, с которой он так жестко разговаривал.
— Готова? — окидывает меня пристальным взором, и морщина между его бровями разглаживается.
— Да, — расправляю плечи.
Ксения вчера так и не объявилась, как и не прислала за мной подмогу.
Все же вторжение на частную территорию даже для сотрудников наших доблестных органов может стоить серьезной судебной тяжбы, которую Исаев мог устроить. Остается единственный выход. Бежать из больницы. Но как быть с дочкой? Он не отдаст мне Лизу. Значит, и этот вариант отметается.
И снова я в тупике.
— Ты вернешь мне телефон? — смотрю на него с вызовом.
— Для чего? — сканирует меня глазами, словно решая, стоит ли мне доверять или нет.
— Мне нужно быть на связи с дочерью, знать, когда она освободится. И вообще, я что теперь, пленница?
— До тех пор, пока в твоей голове живы эти безумные идеи насчет развода, — да, — отвечает он совершенно спокойно.
— Ты же понимаешь, что это нездорóво. Ты не можешь запереть меня дома и контролировать каждый шаг.
— Отчего же? — усмехается он. — До тех пор, пока ты носишь моего ребенка, — запросто.
— А потом что?
— А потом ты даже не подумаешь о побеге, — улыбается он злорадно.
— Откуда такая уверенность?
— Как же ты оставишь младенца? Вряд ли ты захочешь жить отдельно от него, — кажется, что, даже представляя себе такой вариант, он получает истинное удовольствие.
— В смысле? — моргаю, стараясь переварить услышанное. — Ты заберешь у меня ребенка? — от одной мысли об этом по венам струится холодок и приподнимаются волосы.
— Только если ты продолжишь упрямиться.
— Это же бред! И что ты с ним будешь делать? Отдашь Марине? Так у нее будет свой младенец на руках. Зачем ей чужой?
— А это уже не твоя забота, — смотрит на